– Как же вы ко мне пришли? Может быть, вы уже не работаете в уголовном розыске?

– Да нет, понимаете, у нас трудно с «корками», – начал оправдываться оперативник и достал из бокового кармана какой-то листочек бумаги с печатью, где было написано, что данное удостоверение является действительным и продленным на такой-то срок.

– Это не документ, – сказал я ему, – здесь нет вашей фотографии.

Идти на прямой конфликт с людьми, которые будут производить обыск в моей квартире, не было никакого смысла.

– Ну что ж, разрешите приступить, – сказали оперативники.

Тогда я поинтересовался:

– Можно мне все же посмотреть санкцию прокурора.

Они развернули листок. В верхнем углу была резолюция «прокурор Хорошевского района», его подпись. Внизу написано: «произвести обыск у такого-то, официального адвоката курганской преступной группировки».

«Да, – подумалось, – попал я в переплет! Интересно, каким это образом я стал "адвокатом курганской преступной группировки"?

– А вы знаете, что мои клиенты относятся и к другим криминальным сообществам? И если вы по каждой операции, направленной против какой-либо преступной группировки, станете приходить к адвокатам, тогда у меня обыски будут проходить каждый день, – сказал я оперативникам.

Они ничего на это не ответили, известив только, что приступают к операции. Я спросил, что они собираются искать, может, добровольно выдам нужное.

– Мы? – оторопело сказали они. – Мы будем искать оружие, предметы, относящиеся к преступной деятельности.

– Хорошо.

– Вы желаете выдать что-либо?

– Таких предметов у меня нет.

Но я прекрасно понимал, что если их у меня нет, то это еще не значит, что они не могут быть здесь найдены, потому что работники милиции порой подкидывают эти предметы – оружие, наркотики и так далее. Поэтому я попросил присутствующих соседей, которые были вызваны в качестве понятых, внимательно следить за работниками милиции, чтобы те, в свою очередь, ничего не подложили.

Вероятно, у них подобные планы были, но поскольку они увидели, что все тщательно контролируется моими соседями, они в открытую не решились ничего сделать.

Обыск проходил достаточно вяло. Я обратил внимание, что оперативников совершенно не интересует оружие, а у меня дома находилось два газовых пистолета, а также несколько кобур к ним. Я даже сказал им:

– Посмотрите, может быть, пистолет-то не газовый!

– Да нет, мы видим, что газовый, – отложив его в сторону, равнодушно сказал один из оперативников.

Больше всего их интересовали записные книжки, портативный компьютер с моим адвокатским досье, а главное, мобильный телефон. Книжки я им выдать отказался, поскольку они являются моими личными вещами, телефон они у меня взяли, а компьютер я успел поставить на замок.

Закончив через несколько часов обыск, сотрудники милиции предложили мне выехать на встречу со следователем. Но, ссылаясь на позднее время – а было уже около полуночи, – я сказал, что в такую пору меня не имеют права допрашивать. Они ушли ни с чем, предложив мне на следующий день явиться в прокуратуру.

На следующий день в газете «Коммерсантъ» появилась статья о том, что московская милиция провела пятьдесят обысков у лиц, причастных к действиям курганской преступной группировки. Среди них фигурировали владельцы клуба «Арлекино» Анатолий Гусев, Александр Черкасов и адвокат курганской группировки – была названа моя фамилия.

У владельцев «Арлекино» были найдены охотничьи ружья, с разрешениями правда, и еще что-то. Очевидно, началась крупномасштабная операция против курганцев, и стали трясти всех, кто каким-то образом – прямо или косвенно – с ними связан. Удивляло одно: откуда опера набрали пятьдесят адресов, связанных с этой группировкой?

Через два дня я поехал на допрос. В прокуратуре я нашел следователя и предъявил свои документы. Но прежде чем следователь начал допрос, я поинтересовался, на основании какого уголовного дела меня привлекают в качестве свидетеля. Тогда он достал постановление и прочел, что я привлекаюсь свидетелем по взрыву на улице Твардовского, 31, который произошел осенью прошлого года. Оказывается, я был свидетелем того взрыва, о котором писал раньше.

– И что же я могу показать как свидетель?

Следователь вытащил несколько фотографий, показал их мне и спросил, известны ли мне эти люди.

– Да. Двое из них являются моими клиентами. Федор С. (о нем я напишу позже) и Павел Зелянин, который в то время находился в Бутырской тюрьме.

– Что вы можете сказать о них?

– Вообще-то я ничего не обязан говорить о своих клиентах, соблюдая адвокатскую тайну, – ответил я, – но могу засвидетельствовать только, что это хорошие люди.

– Понятно, – сказал следователь. – А что вам еще известно о взрыве?

– Да ничего. Я все прочел в газетах. Погибшего Привалова я никогда не видел.