Нет, нет…

Ему мало было утопить старика, он вернулся, чтобы прирезать его. Не отдавая себе отчета, Эверетт принялся лягаться. Внезапно голова пловца исчезла под водой, и уже через секунду старик почувствовал, как наручники щелкнули, и его руки оказались свободны.

Уильям сразу позабыл о тихом прощании с бытием и рванулся на поверхность, отчаянно срывая с лица липкую ленту. Задыхаясь и отплевываясь, он жадно хватал кисловатый сырой воздух. Волна ударила его головой о дубовую сваю пирса, но он только рассмеялся:

— О Господи! Господи!

Рядом возникла еще одна голова в маске, и в свете фонаря Эверетт различил полицейскую эмблему на мокром костюме. То, что он вначале принял за нож, оказалось мощными кусачками для металла. Один из спасителей сунул ему в рот горьковатую резину загубника, и старик с наслаждением вдохнул благословенный кислород.

Ныряльщик обхватил его рукой, и они поплыли к берегу.

— Дышите глубже, через минуту мы будем на суше. Закрыв глаза, Эверетт дышал так, что, казалось, старческие легкие не выдержат такой нагрузки. Им снова пришлось погрузиться в темную воду, освещенную желтым лучом полицейского фонаря и, преодолев последнюю преграду, они вынырнули на поверхность. Старик умудрился выскользнуть из объятий ныряльщика, и волны отбросили их друг от друга. Но после всего пережитого Эверетта уже ничто не могло смутить. И проплыть немного по ночному Гудзону представлялось не более серьезной проблемой, чем опрокинуть рюмку.

……

Она и не собиралась брать такси: автобус, отходящий от аэропорта, ее вполне устраивал.

Но Пэмми плохо выспалась (они обе были на ногах с пяти утра) и вела себя очень беспокойно. Девочке давно пора было лежать в кроватке с подоткнутым одеялом и бутылочкой любимого кокосового молока. Кроме того, самой Кэрол не терпелось добраться до Манхэттена. В свои сорок один год она оставалась типичной среднезападной провинциалкой, не уезжавшей из родных мест дальше Огайо, и страстно жалеющей увидеть, наконец, Большой Центр.

Кэрол забрала свой багаж, и они направились к выходу. Вещи она проверила еще тогда, когда покидала гостеприимный дом Кейт и Эдди.

Пэмми, плюшевый, мишка, кошелек, одеяло, чемоданчик и желтый рюкзак.

Все учтено и ничто не забыто.

Друзья предостерегали Кэрол относительно обстановки в большом городе:

— Тебя либо затопчут в толпе, либо облапошат. Там полно мошенников и карманников.

— И не вздумай играть на улице в «три листика», — по-матерински наставляла ее Кейт.

— Я не играю в карты, — рассмеялась Кэрол. — Так с какой стати мне браться за них на улицах Манхэттена?

Но она, конечно, оценила их заботу о ней. В конце концов, она была обыкновенной вдовой с трехлетним ребенком на руках, да к тому же отправлялась в самый крутой город на земле, чтобы участвовать в конференции ООН. А там столько людей, столько иностранцев, сколько ей не приходилось видеть за всю свою жизнь.

Кэрол отыскала телефонную будку и позвонила в гостиницу, чтобы удостовериться, что номер для нее забронирован.

Дежурный менеджер подтвердил, что комната ожидает их прибытия, и Кэрол обещала приехать минут через сорок.

Они прошли через автоматические двери, и у них тут же перехватило дыхание от обрушившегося на них тяжелого раскаленного воздуха. Кэрол остановилась и огляделась. Одной рукой она крепко обхватила Пэмми, в другую взяла старый чемодан. Тяжелый желтый рюкзак висел у нее за плечами.

Подумав, Кэрол все-таки встала в очередь пассажиров, ожидавших такси.

В глаза ей бросился плакат, украшавший противоположную сторону шоссе. «Добро пожаловать делегатам конференции ООН!» — провозглашал он. Рисунок был отвратительный, но когда Кэрол внимательнее пригляделась к нему, лицо одного из мужчин, изображенных на плакате, напомнило ей о Ронни.

После его смерти два года назад некоторое время все вокруг напоминало ей о муже. Проезжая мимо ресторанов «Макдональдс», она вспоминала, что Ронни обожал «биг маки». Актеры в кинофильмах, даже не имевшие с ним никакого сходства, то поворачивали голову так же, как он, то так же искоса поглядывали на собеседника. Стоило ей увидеть рекламу газонокосилок, как ей тут же представлялся Ронни, ухаживающий за крохотной лужайкой перед их домом.

Эти воспоминания неизменно заканчивались слезами, успокоительными таблетками, и тогда Кэрол неделями валялась в постели, отказываясь от всех предложений Кейт погостить у нее денек. Или недельку. Иди даже месяц.

Однако больше слез не будет. Она приехала сюда, чтобы начать новую жизнь. Все горести и печали остались в прошлом.

Очередь на такси медленно двигалась. Взбив свои русые волосы и отбросив их с влажных от пота плеч, Кэрол подвинула вперед Пэмми и лежащие на асфальте вещи. Она озиралась вокруг, стараясь составить первое впечатление о Манхэттене, но отсюда ничего не было видно, кроме хвостов самолетов и огромной толпы народа. Из люков поднимались клубы пара, напоминавшие очертаниями призраков, и таяли в черном мглистом небе.