— Вы ведь с ним друзья, как я понял, — наконец, начал доктор. — Я хочу сказать, что вы не просто коллеги, а еще и хорошие товарищи.

— Конечно. Именно так.

— Тот человек, который только что прошел к нему. Вы знаете его?

— По-моему, он назвал его Бергер. Он врач.

— Он не сказал, откуда он?

— Нет.

Тейлор поднял голову и посмотрел на окна спальни Райма:

— Вы что-нибудь слышали об Обществе Леты?

— Нет… То есть, погодите-ка… Это группа медиков, пропагандирующих эвтаназию, если не ошибаюсь.

Тейлор кивнул:

— Я знаю в лицо всех врачей Линкольна. И никогда не слышал фамилии Бергер. Я подумал о том, не из этого ли он случайно Общества?

— Что?

Не планирует ли он…

Так вот о чем они там ведут переговоры!

Амелия почувствовала себя невесомой от полученного шока:

— А он когда-нибудь раньше… думал об этом?

— О да! — вздохнул Тейлор, вглядываясь в ночное небо. — О да. — Он прочитал ее фамилию на значке. — Офицер Сакс, я часами беседовал с Раймом, пытаясь отговорить его от этой безумной затеи. Но я работаю с инвалидами вот уже много лет и знаю, насколько они могут быть упрямыми. Может быть, он послушает вас? Всего несколько слов. Я вот тут подумал… Может быть, вы?..

— О Господи, Райм, что же ты… — забормотала Сакс и бросилась по тротуару к дому Линкольна, оставив доктора одного.

Она ворвалась во входную дверь как раз в тот момент, когда Том уже собирался запереть ее. Она оттолкнула помощника и быстро пояснила:

— Забыла свой блокнот.

— Что?

— Сейчас вернусь.

— Туда нельзя, — предупредил Том. — Там врач.

— Я только на секундочку.

Когда Том сообразил, в чем дело, она уже была наверху. Поняв свою промашку, он бросился за ней, перепрыгивая через две ступеньки. Но Амелия оказалась проворнее и сумела влететь в спальню прежде, чем тот очутился на лестничной площадке перед только что захлопнувшейся у него перед носом дверью.

От громкого удара Райм и доктор одновременно вздрогнули. Бергер наклонился вперед, скрестив руки над столом. Амелия повернулась и моментально закрыла дверь на замок. Том принялся отчаянно стучаться. На лице Бергера отобразились недовольство и любопытство.

— Сакс, что это значит? — выпалил Райм.

— Мне надо с тобой поговорить.

— О чем?

— О тебе самом.

— Позже.

— Когда именно, Райм? — саркастически поинтересовалась Амелия. — Завтра? А может, через недельку?

— Я тебя не понимаю.

— Может быть, ты сверишься с расписанием и назначишь мне аудиенцию? Скажем, во вторую среду следующего месяца? Тогда-то ты сможешь со мной поговорить? Ты меня примешь?

— Сакс…

— Мне нужно поговорить. Наедине.

— Нет.

— Ну что ж, раз ты не хочешь по-хорошему, будем принимать меры. — Она шагнула к Бергеру. — Вы арестованы. Вы обвиняетесь в попытке содействия самоубийству. — Сверкнули наручники, и уже через пару секунд они со щелчком закрылись на руках обескураженного доктора.

……

Она поняла, что находится в церкви.

Кэрол Ганц лежала в подвале на полу. Единственный луч света, проникавший сюда, падал на стену, вырывая из мрака старую картину, изображающую Иисуса, в окружении миниатюр, рассказывающих о его деяниях. В середине помещения сгрудились с полдюжины небольших стульев. Как догадалась Кэрол, они предназначались для учеников воскресной школы.

Она по-прежнему лежала в наручниках и с заклеенным лентой ртом. Кроме того, похититель привязал женщину к трубе, торчащей рядом со стеной, при помощи четырехфутовой веревки.

На столе неподалеку от себя Кэрол увидела большой стеклянный кувшин.

Если бы она дотянулась до него и разбила, то можно было бы попробовать перерезать веревку куском стекла. На первый взгляд казалось, что стол находится вне досягаемости, но женщина все же решила попробовать. Она перекатилась на бок и стала, извиваясь, как червяк, подползать к его ножке.

Это тут же напомнило ей о ребенке. Маленькая, еще грудная Пэмми частенько вот так ползала в кровати между ней и Роном. Кэрол расплакалась, представив себе, что ее малышка сейчас тоже находится в каком-то подвале, причем совсем одна.

Пэмми, плюшевый мишка, кошелек…

На какой-то момент она размякла и совсем потеряла надежду на спасение. Лучше бы она вообще никогда не уезжала из Чикаго!

«Нет, нельзя так даже думать! — мысленно отругала себя женщина. — Перестань себя жалеть! Ты все сделала абсолютно правильно. И сделала это для Рона. Ну, и ради себя, конечно. Он бы гордился тобой». Именно эти слова повторяла ей Кейт, и, в конце концов, Кэрол ей поверила.

Она снова принялась ползти вперед. Еще один фут был преодолен.