— А может быть, он не хотел делать ей больно в присутствии дочери? — высказал предположение Бэнкс.

— Вряд ли, — печально усмехнулся Райм. — Как раз сострадание, жалость и душевная чуткость ему не свойственны.

— Но эта женщина, тем не менее, отличается от других, — вдруг заметила Сакс, — она — мать.

Райм задумался:

— Да, действительно. В этом что-то есть. Мать и дочь. Хотя этого оказалось недостаточно, чтобы он их отпустил. Но и не стал мучить Кэрол. Том, внеси-ка это в нашу таблицу и поставь в конце вопросительный знак. — Затем он обратился к Сакс. — Она тебе ничего нового не сообщила относительно его внешности?

Амелия быстро пролистала свой блокнот.

— Все то же, что и раньше: лыжная шапочка-маска, легкого телосложения, черные перчатки, он…

— Черные? — встрепенулся Райм, глядя на таблицу. — Точно черные, а не красные?

— Да, я еще ее переспросила, и она подтвердила.

— Помнишь, Мел, там был кусочек черной кожи? Наверное, как раз от перчатки. Тогда откуда брались красные?

— Понятия не имею, — пожал плечами Купер. — Но мы их находили несколько раз. Что бы то ни было, оно принадлежит подозреваемому.

Райм посмотрел на мешочек с вещественными доказательствами:

— Ну, что там у нас еще имеется?

— Здесь все те частицы, которые я собрала в переулке у места, где стояла машина, и рядом с дверью. — Сакс вытряхнула содержимое мешочка на чистый лист бумаги, и Купер тут же склонился с лупой над кучкой мусора.

— В основном никчемный материал, — с сожалением констатировал он. — Земля, кусочки минералов. Манхэттенская слюда, аспидный сланец, полевой шпат.

Все это можно было найти в любой части города.

— Продолжай.

— Полусгнившие листья. Пожалуй, все.

— А что у нас с одеждой Ганц?

Купер и Сакс вскрыли другой пакет и тщательно осмотрели все то, что находилось там.

— Опять же земля, — заметил Купер. — И какие-то мелкие фрагменты камней.

— Где именно он держал ее, когда привез к себе в дом?

— На полу в подвале. Она говорила, что пол там земляной.

— Великолепно! — закричал Райм и повернулся к Куперу. — Землю на анализ! Немедленно.

Купер послушно поместил образец почвы в спектрометр. Все затихли в ожидании результатов. Наконец, экран компьютера замигал, и на нем появилось нечто, напоминающее лунный пейзаж.

— А ты прав. Линкольн. Это действительно интересно. Количество танина прямо-таки зашкаливает. И еще…

— Углекислая соль натрия?

— Просто удивительно! — рассмеялся Купер. — Как же ты догадался?

— Ее использовали на сыромятнях, а позднее на кожевенных заводах, в восемнадцатом и девятнадцатом веках. Танин консервирует кожу, а щелочь закрепляет. Значит, его дом расположен рядом со старой сыромятной. Вернее, там, где она когда-то находилась.

Линкольн улыбнулся. Он был доволен собой. «Ну, что, 823-й? — мысленно обратился он к преступнику. — Ты слышишь шаги? Это за тобой. Мы уже дышим тебе в затылок». Он принялся изучать карту Рандела. — Из-за запаха мало кто соглашался жить рядом с кожевенным производством, — продолжал он. — Поэтому на содержание этих заводов всегда вводились ограничения и дополнительные налоги. Я знаю несколько таких мест в Нижней восточной части города. И еще в Гринвич Виллидж, когда это место действительно было деревней, пригородом. А еще на самой западной окраине, как раз там, где мы нашли немку, возле тоннеля скотного двора. Да, и в Гарлеме, конечно, в самом начале двадцатого века их было немало.

Потом Райм взглянул на список продуктовых магазинов, тех самых, где было куплено мясо, и продолжал рассуждать:

— Челси отпадает сразу. Там никаких заводов и в помине не было. И Гарлем тоже, поскольку там нет магазинов «Шопрайт». Значит, остаются Западная часть Виллидж, Нижняя восточная или опять Адова Кухня. Это местечко, как видно, ему по душе.

«Примерно десять квадратных миль», — с грустью подумал Райм. Еще в самый первый день своей работы он прикинул, что в Манхэттене скрыться легче, чем в дремучем лесу.

— Ну, двигаемся дальше. Что там за камушки, найденные в одежде Кэрол?

Купер склонился над микроскопом:

— Они у меня.

— Покажи мне их, Мел.

Экран компьютера Линкольна ожил, и на нем вспыхнули, переливаясь всеми цветами радуги, крошечные частицы каких-то минералов, напоминающих гигантские алмазные астероиды.

— Передвинь их, пожалуйста, — попросил Райм. Три непонятных вещества слиплись воедино.

— Тот, что слева — розовый мрамор, — пояснил Мел. — Такой же, как мы находили раньше. В середине, вот это, серое…