— Нет, нет! Я не пойду больше туда. Bitte nicht, oh, bitte nicht…Сакс кивнула и ободряюще пожала руку девушки. Она объяснила ситуацию, стараясь оставаться хладнокровной, но, к ее удивлению, Райм так же спокойно ответил ей:

— Хорошо, Амелия. Пусть отлежится. Ты просто спроси ее, что случилось потом, когда они приехали сюда.

Девушка рассказала, как ей удалось ударить похитителя головой и отбежать в сторону.

— Я здорово врезала ему, — с некоторым удовольствием повторила Монелл. — И у него с руки слетела перчатка. Он этого не ожидал, растерялся, а потом принялся душить меня. Он…

— Рукой без перчатки? — встрепенулся Райм.

Сакс повторила вопрос, и Монелл утвердительно кивнула:

— Да.

— Великолепно, значит, есть отпечатки! — закричал Райм так громко, что микрофон исказил его голос. — Когда это случилось? Сколько времени прошло с тех пор?

Монелл подумала и сказала, что, наверное, не менее полутора часов.

— Вот черт! — забормотал Райм. — Отпечатки остаются на теле в течение часа, максимум, полутора часов. Ты можешь снять их с кожи, Амелия?

— Никогда раньше этого не делала.

— Теперь придется. Только надо действовать быстро. Там, в чемодане, есть коробочка с надписью «Кромекот». Вынь оттуда одну карточку.

Внутри коробки, о которой говорил Райм, Амелия обнаружила стопку глянцевых прямоугольников размером пять на семь дюймов, напоминавших по виду фотобумагу.

— Достала. Что теперь? Надо посыпать порошком ее шею?

— Нет. Прижми карточку глянцевой стороной туда, где, как считает девушка, могли остаться отпечатки его пальцев. Подержи бумагу секунды три.

Пока Амелия выполняла эту несложную процедуру, Монелл мужественно смотрела в небо. Потом, следуя инструкциям Райма, Сакс посыпала порошком карточку, используя пушистую щеточку.

— Ну, что у тебя там? — нетерпеливо спросил Линкольн.

— Ничего хорошего. Проявились контуры пальца, но рисунка на них не видно. Мне теперь выкинуть этот образец?

— Никогда ничего не выбрасывай из того, что добыто на месте преступления, Амелия, — продолжал Райм свою лекцию. — Принесешь его мне. Я в любом случае хочу взглянуть на него лично.

— Кажется, я забыла кое-что вам сообщить, — заговорила Монелл. — Он меня трогал.

— Ты хочешь сказать, он приставал к тебе? — как можно спокойнее спросила Сакс. — Изнасиловал?

— Нет-нет, не в смысле секса. Он трогал меня за плечо, за лицо, потом за ухом. И локоть. Он сжимал все эти места. Я не знаю, зачем он это делал.

— Вы слышите, Линкольн? Он ее ощупывал. Правда, непохоже, чтобы он получал от этого сексуальное удовлетворение.

— Да…

— И еще… И еще я вам забыла сказать, — вспомнила вдруг девушка, — что он говорил по-немецки. Не очень хорошо, так, как будто он учил этот язык в школе. И называл меня Ханна.

— Как называл? — не расслышал Райм.

— Ханна, — повторила Амелия в микрофон. — А почему именно так? — обратилась она к Монелл.

— Я не знаю, но он повторил это несколько раз. Мне показалось, что ему даже нравится повторять это имя.

— Вы слышите, Линкольн?

— Да. А теперь надо осмотреть место преступления. Время идет.

Сакс выпрямилась, и Монелл неожиданно схватила ее за руку.

— Мисс Сакс… Вы немка? Амелия улыбнулась:

— Это было очень давно. Два поколения назад. Монелл понимающе кивнула и прижала ладонь Амелии к своей щеке:

— Благодарю вас, мисс Сакс. Спасибо. Danke schon.

Три одновременно вспыхнувших галогеновых фонаря озарили мрачный туннель потусторонним белым сиянием.

Оставшись одна на месте преступления. Сакс неторопливо оглядела пол. Что-то здесь успело измениться. Но что?

Она достала пистолет и пригнулась.

— Он здесь, — зашептала Амелия, спрятавшись за ближайший столб.

— Что? — переспросил Райм.

— Он вернулся. Тут валялось несколько мертвых крыс. Сейчас они исчезли.

До нее донесся смех Линкольна.