– Конечно.

– Ты знаешь, кто его убрал?

Я отрицательно покачал головой.

– Его напарник. Знаешь, кто был его напарником?

– Нет, откуда же мне это знать?

– Некий Миша Кокшенов. Ты слышал о таком? Он из ореховской бригады. Но самое главное – Миша был близким другом Пирожка. Пирожок же считался другом Солоника. Потом он умер от передозировки.

– В принципе что-то сходится, – сказал я.

– И еще один у них в команде был – Зайцев. По-моему, его звали Борис или Геннадий, – добавила Лика. – Потом он сразу уехал – то ли в Чехию, то ли в Венгрию. Вот тебе информация.

– А почему Антона убрали?

– Из-за денег все дело.

– А какое отношение это имеет к нашему человеку? Почему я должен тебе верить?

– Пожалуйста! – неожиданно взмолилась Лика. Ее настроение резко изменилось. Она взяла мою руку и стала нежно гладить ее. – Я очень тебя прошу – вытащи меня отсюда! Я не могу тут находиться! Я этого не выдержу!

Мне стало жалко ее.

– Лика, понимаешь...

– Ты что, думаешь, что я виновата в смерти Кости? – прервала меня Лика. – Я этого не хотела! Костю убрали другие люди.

– Кто же? – тут же спросил я.

– Я не знаю. Но он был темной лошадкой и был связан с полицией.

– Но ты же сама недавно говорила, что Костя избегал полиции!

– Я имею в виду, что он был связан со спецслужбами греческими. Он был их информатором.

Я схватился за голову:

– Я уже устал распутывать, кто у вас тут информатор, кто – тайный агент!

– Я об одном прошу – помоги мне, вытащи меня отсюда! Умоляю тебя! Хочешь, я на колени встану?

– Погоди, Лика! Как ты представляешь, что я смогу тебя вытащить? Я же в Греции не адвокат, и у меня в этой стране никаких прав нет. Тут не признаются права российских адвокатов.

– Но я же прошу тебя быть моим свидетелем!

– Но что я могу показать? То, что ты стояла на улице, а в это время произошел взрыв?

– Но ты же адвокат! Придумай правдоподобную версию моей невиновности! Вся надежда – только на тебя!

Я посмотрел на нее еще раз. Вид у нее был очень жалкий. Но что я мог придумать?

– Хорошо, – сказал я. – Дай мне сутки на раздумье. Завтра мы опять придем, и я сообщу тебе свое решение.

– Конечно, конечно! Только обязательно приходите, при любом варианте, даже если это решение будет отрицательным! Ты даешь мне слово?

– Даю.

Лика подошла ко мне и поцеловала в щеку.

– Я очень прошу тебя! – повторила она.

Через несколько минут я вышел из комнаты. Джурич стоял у окна в коридоре.

– Все нормально, – сказал я ему. – Я поговорил с ней. Теперь буду думать. Ты как?

– Я остаюсь, мне же нужно с ней работать.

– Я поеду в гостиницу, хочу отдохнуть.

Я стал спускаться по широкой лестнице, ведущей к выходу. Пройдя несколько метров по направлению к своей машине, я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Я резко обернулся и тут же заметил его глаза – глаза помощника Пападакиса, который стоял у большой стеклянной витрины и наблюдал за мной. «Странно, – подумал я, – почему этот человек все время ходит за мной тенью?» Но вообще-то, что тут удивительного? Лика находится здесь, в его ведомстве, и он имеет к этому делу определенное отношение.

Целый вечер я ходил по номеру, спускался вниз и все время думал только о том, что предпринять для того, чтобы помочь Лике. С одной стороны, мне было ее жаль. Может быть, она и в самом деле не имеет отношения к этому взрыву? Но, с другой стороны, информация, которую она мне предоставила о Солонике, почему-то внушала доверие. В конце концов, я не знаю точно, привезет ли человек Геннадия Михайловича пятьсот тысяч долларов. А так мы уже будем обладать информацией и сможем проверить, насколько она достоверна.

На следующий день Джурич заехал за мной в гостиницу. Теперь мы решили ехать в следственный изолятор на его машине.

По дороге я спросил его:

– Как ты думаешь, она могла взорвать?

Джурич пожал плечами.

– Нет, я чувствую, что это сделала не она. Не женское это дело – машины взрывать. Правда, она могла и заказать его, – добавил Гойко. – Но в ближайшее время экспертиза все покажет.

– Экспертиза чего? – не понял я.

– Машины, коллега. Ты что, забыл, что в таких делах обязательно бывают экспертизы. Результаты, – Джурич посмотрел на свои часы с календарем, – могут быть уже через три дня. И будет ясно, что это – несчастный случай, взрыв... Так что все зависит от этого. А ты что надумал?

Я удивленно посмотрел на Джурича, пытаясь понять, знает ли он о нашей сделке с Ликой.

– Теперь я тоже подожду экспертизы, – уклончиво ответил я.

– А зачем ты тогда к ней едешь? – удивленно спросил Джурич.

– Я обещал к ней приехать при любом раскладе. И я привык свои обещания выполнять.

– Ну что ж, поехали дальше...

Вскоре мы были возле полицейского управления, поднялись наверх. Адвокат достал документы, показал их и собрался пройти по коридору в специальный отсек, где находился следственный изолятор, как вдруг его окликнул какой-то мужчина и попросил подойти к нему. Джурич подошел к нему, и грек стал ему что-то объяснять. Я видел, как изменилось лицо Джурича. Он покачал головой и, расстроенный, вернулся ко мне.