Она инстинктивно вжалась в кожаное сиденье. Герцог медленно окинул ее темными горящими глазами, в которых светилось безумие.

— Возможно, вы и правы… — Он откинул голову и расхохотался. Жутким смехом, от которого волосы на затылке зашевелились. Смехом сумасшедшего. Она похолодела. — Желаете вернуться в Фарли, да? Что ж, будь по-вашему, девочка. Вы туда вернетесь.

Габриэль не поехал в Фарли. Вместо этого он проскакал к дому Кристофера. Теперь он метался по гостиной приятеля, а Кристофер молча наблюдал за ним.

Габриэль был вне себя от злости и отчаяния. Кесси снова спровоцировала его, и он наговорил кучу глупостей, которые приходили ему в голову за секунду до того, как он их выпаливал… И уж, конечно, никогда не собирался выполнять…

Но еще сильнее он злился на свою беспомощность, неспособность найти того, кто покушался на жизнь Кесси и медленно сводил ее с ума. Он изо всех сил саданул кулаком по своей ладони. Столько времени прошло, а до сих пор ничего не удалось выяснить! Неужели эта задача ему не по плечу? Весь день он мучился от сознания, что проглядел что-то существенное.

— Прекрати метаться, как тигр в клетке! Этим ты делу все равно не поможешь, — не выдержал наконец Кристофер, — а вот мне придется сменить ковер гораздо раньше, чем хотелось бы. — Поскольку Габриэль не обратил на его слова никакого внимания, Кристофер вздохнул. — Ты правильно сделал, что отпустил ее в Уоррентон. Там Кесси в большей безопасности.

Габриэль остановился и провел ладонью по лицу:

— И я так думаю. Если судить по прошлым покушениям, то опасность грозит ей именно в Фарли. И все же никак не могу отделаться от чувства…

Тут он застыл на месте и уставился в пространство перед собой, словно увидел призрак.

— В чем дело? — встревожился Кристофер. Габриэль помотал головой, словно не мог поверить в то, что пришло ему в голову:

— Кесси сказала сегодня странную вещь. Что я приобрету свободу и смогу жениться по своему… выбору… если она умрет.

— Это уже какая-то патология, — поморщился Кристофер. — Конечно, бедняжке досталось, вот ей и мерещится черт знает что. Она еще одумается, Габриэль…

— Дело не в этом, — перебил его Габриэль. — Ты не понял, а ведь она высказала совершенно здравую мысль. Если она и впрямь умрет, то я стану… вдовцом… — Тут его голос снизился до шепота: — Будто… и не был никогда женат.

Кристофер сощурился:

— Я что-то не совсем понял. Ты имеешь в виду, что в качестве вдовца сможешь жениться на Эвелин?

— Вот именно!

Кристофер вскочил со стула и, не стесняясь, выругался.

— Ну, знаешь, Габриэль, это уж слишком! Как ты смеешь даже предполагать, что Эвелин пыталась убить Кесси, чтобы ты мог жениться на ней? Чушь собачья! Эвелин и мухи-то не сумеет обидеть.

Габриэль схватил его за руку:

— Она-то не обидит, но можешь ли ты сказать то же самое про герцога Уоррентона?

— Боже праведный! — выдохнул Кристофер. — Ее отец!

— Вот именно! Герцог был здесь, а не в Лондоне, когда в Кесси стреляли. А когда он уехал в Лондон, ее пытались похитить.

— И он был в Фарли, когда ее шоколад оказался отравленным! — Кристофер побледнел, как и его приятель. — Чего мы торчим тут, когда нужно действовать?

Оба друга сломя голову помчались к конюшне.

В Уоррентоне к ним спустилась Эвелин.

— Я приехал за Кесси, — проговорил Габриэль. — Где она?

— Мой отец повез ее с Джонатаном прокатиться. Они уехали примерно четверть часа назад.

— Нет! Боже, только не это! — Лицо Габриэля исказилось от ужаса. — Мы должны догнать их, пока не поздно! Эвелин недоуменно повернулась к Кристоферу:

— Что-то случилось, да? Да скажите же мне, в чем дело! Кристофер взял ее под локоть и с болью посмотрел на дорогое лицо:

— Был бы рад — ради вас самой, — чтобы наши страхи оказались напрасными…

Несколько минут спустя они уже на полном скаку мчались из Уоррентона. Втроем. И именно она первой заметила фаэтон, стоявший у заросшей кустарником обочины…

Пустой, если не считать заливающегося плачем ребенка.

Джонатана вырвали из ее рук. Уоррентон тяжело спрыгнул на землю.

— Выходи! — прохрипел он.

С бешено бьющимся сердцем Кесси выбралась из фаэтона и умоляюще протянула руки за сыном. Глаза Уоррентона злорадно сверкнули. Он швырнул Джонатана на пол фаэтона. Разбуженный столь грубым обращением, мальчик заплакал так, что зашелся в кашле. Кесси дернулась к нему, но Уоррентон успел схватить ее за руку и рванул на себя.