– И говорит: _Грустная весть насчет бедного нашего друга Падди! Какого Падди?_ Это я говорю. _Бедняжечки Падди Дигнама_, это он говорит.

За город едут - наверно, через Бродстоун. Высокие коричневые ботинки, кончики шнурков свисают. Изящная ножка. Чего он все возится с этой мелочью? А она видит, что я смотрю. Всегда примечают, если кто клюнул. На всякий случай. Запас беды не чинит.

– _А что такое?_ я говорю. _Чего это с ним стряслось?_ говорю.

Надменная - богатая - чулки шелковые.

– Ага, - сказал мистер Блум.

Он отодвинулся слегка вбок от говорящей Маккоевой головы. Будет сейчас садиться.

– _Чего стряслось?_ говорит. _Помер он, вот чего_. И, мать честная, тут же наливает себе. _Как, Падди Дигнам_? Это я говорю. Я просто ушам своим не поверил. Я же с ним был еще в прошлую пятницу, нет, в четверг, в "Радуге" мы сидели. _Да_, говорит. _Покинул он нас. Скончался в понедельник, сердяга_.

Гляди! Гляди! Шелк сверкнул, чулки дорогие белые. Гляди!

Неуклюжий трамвай, трезвоня в звонок, вклинился, заслонил.

Пропало. Чтоб сам ты пропал, курносая рожа. Чувство как будто выставили за дверь. Рай и пери. Вот всегда так. В самый момент. Девица в подворотне на Юстейс-стрит. Кажется, в понедельник было, поправляла подвязку. Рядом подружка, прикрывала спектакль. Esprit de corps [дух товарищества (франц.)]. Ну что, что вылупился?

– Да-да, - промолвил мистер Блум с тяжким вздохом.
– Еще один нас покинул.

– Один из лучших, - сказал Маккой.

Трамвай проехал. Они уже катили в сторону Окружного моста, ручка ее в дорогой перчатке на стальном поручне. Сверк-блеск - поблескивала на солнце эгретка на ее шляпе - блеск-сверк.

– Супруга жива-здорова, надеюсь?
– спросил Маккой, сменив тон.

– О да, - отвечал мистер Блум, - спасибо, все в лучшем виде.

Он рассеянно развернул газетную трубку и рассеянно прочитал:

Как живется в доме

Без паштетов Сливи?

Тоскливо.

А с ними жизнь словно рай.

– Моя дражайшая как раз получила ангажемент. То есть, уже почти.

Опять насчет чемодана закидывает. И что, пусть. Меня больше не проведешь.

Мистер Блум приветливо и неторопливо обратил на него свои глаза с тяжелыми веками.

– Моя жена тоже, - сказал он.
– Она должна петь в каком-то сверхшикарном концерте в Белфасте, в Ольстер-холле, двадцать пятого.

– Вот как?
– сказал Маккой.
– Рад это слышать, старина. А кто это все устраивает?

Миссис Мэрион Блум. Еще не вставала. Королева в спальне хлеб с вареньем. Не за книгой. Замусоленные карты, одни картинки, разложены по семеркам вдоль бедра. На темную даму и светлого короля. Кошка пушистым черным клубком. Полоска распечатанного конверта.

Эта старая

Сладкая

Песня

Любви

Раз-да-ется...

– Видите ли, это нечто вроде турне, - задумчиво сказал мистер Блум. _Песня любви_. Образован комитет, при равном участии в прибылях и расходах.

Маккой кивнул, пощипывая жесткую поросль усиков.

– Понятно, - произнес он.
– Это приятная новость.

Он собрался идти.

– Что же, рад был увидеть вас в добром здравии, - сказал он. Встретимся как-нибудь.

– Конечно, - сказал мистер Блум.

– Знаете еще что, - решился Маккой.
– Вы не могли бы меня вписать в список присутствующих на похоронах? Я бы хотел быть сам, только, возможно, не получится. В Сэндикоуве кто-то утонул, и может так выйти, что мне со следователем придется туда поехать, если тело найдут. А вы просто вставьте мое имя, если меня не будет, хорошо?

– Я это сделаю, - сказал мистер Блум, собираясь двигаться.
– Все будет в порядке.

– Отлично, - сказал бодро Маккой.
– Большое спасибо, старина. Может, я еще и приду. Ну, пока. Просто Ч.П. Маккой, и сойдет.

– Будет исполнено, - твердо пообещал мистер Блум.

Не вышло меня обойти. А подбивал клинья. На простачка. Но я себе на уме. К этому чемодану у меня своя слабость. Кожа. Наугольники, клепаные края, замок с предохранителем и двойной защелкой. В прошлом году Боб Каули ему одолжил свой, для концерта на регате в Уиклоу, и с тех пор о чемоданчике ни слуху ни духу.

С усмешкою на лице мистер Блум неспешно шагал в сторону Брансвик-стрит. Моя дражайшая как раз получила. Писклявое сопрано в веснушках. Нос огрызком. Не без приятности, в своем роде: для небольшого романса. Но жидковато. Вы да я, мы с вами, не правда ли? Как бы на равных. Подлиза. Противно делается. Что он, не слышит разницы? Кажется, он слегка таков. Не по мне это. Я так и думал, Белфаст его заденет. Надеюсь, в тех краях с оспой не стало хуже. А то вдруг откажется еще раз делать прививку. Ваша жена и моя жена.