— Ого! — отвечал на это канадец. — Ну, подкрепляйте свои силы, а когда подкрепите, сообщите нам, что вам удалось узнать.

— Отлично. Вам предстоит узнать многое.

— Ну так ешьте, не теряя времени, да рассказывайте.

Негр не заставил себя просить более и приступил к уничтожению дичи, которую Транкиль припрятал было про запас, а Чистое Сердце теперь снова разложил на траве.

Охотники горели нетерпением узнать новости, принесенные Квониамом, предполагая, что за последние дни должно было случиться много чрезвычайно важного. Несмотря на все мучившее их любопытство, они ничуть не обнаружили его и терпеливо ждали, пока негр кончит свой ужин. Понимая, что творится в душе присутствующих, Квониам не стал испытывать их терпение до конца и быстро покончил с едой.

— Ну, теперь я в вашем распоряжении, — сказал он, вытирая рот подолом своей рубахи, — и готов отвечать на ваши расспросы.

— Мы не будем обращаться с расспросами к вам, — отвечал Транкиль, — ваше дело рассказать нам в коротких по возможности словах, что случилось с вами и чему вы были свидетелем.

— Ну, пусть будет так, таким образом все будет яснее, и вам будет легче вывести необходимое для вас заключение.

— Совершенно справедливо, мой друг. Ну, начинайте, мы слушаем.

— Вы знаете, почему я оставил вас? — начал Квониам.

— Да, мне уже говорили, и я одобрил ваши действия.

— Тем лучше, потому что я уже начинал думать, что напрасно уехал, не предупредив никого из вас. Я даже хотел вернуться.

— Вот это было бы напрасно.

— Теперь я и сам вижу это и могу поздравить себя с тем, что продолжал путь вперед. Отсюда до асиенды дель-Меските не так уж далеко, конь у меня хороший, и если ехать все прямо, как летают птицы, то можно доехать за восемь часов.

— Ход хороший.

— Да, не плох! Да мне хотелось еще и поскорее попасть к вам, некогда было терять время в дороге. Когда я прибыл на асиенду, то все там были в волнении: рабочие, вакерос 14 , все были собраны на дворе и говорили и кричали все сразу, капатас 15 и мажордом 16 бледные и растерянные, раздавали оружие, распоряжались возведением баррикад перед воротами, установкой пушек на лафеты, словом, принимали все меры предосторожности, как люди, ожидающие с минуты на минуту нападения. Сначала я ничего не мог понять: все шумели, женщины плакали, дети кричали, мужчины ругались. Можно было подумать, что все сошли с ума, так как все метались бесцельно в ужасе. Наконец, переходя от одного к другому, расспрашивая, разузнавая, я узнал вот что… сказать по правде, я понял тогда причину всеобщего ужаса — дело было действительно нешуточное.

— Говорите же скорее, в чем дело, — воскликнул наконец Чистое Сердце, не удержав своего волнения.

Квониаму за всю его жизнь и не снилось быть оратором. Добрый негр от природы был скромен и даже испытывал некоторые затруднения при выражении своих мыслей. Прерванный охотником, он сразу остановился и пришел в такое замешательство, что не мог подобрать ни одного слова.

Транкиль, который хорошо знал своего черного приятеля, вмешался и заметил, обращаясь к Чистому Сердцу:

— Пусть он говорит как хочет, иначе он никогда не дойдет до конца. Квониам рассказывает по-своему, если его перебить, он теряет нить, путается и никак не может вновь собраться с мыслями.

— Это правда, — подтвердил и негр, — не знаю, отчего это происходит, но ничего не могу с этим поделать. Как только меня перебьют, так все у меня тут и мешается, — сказал он, повертев около лба рукой, — и я уже ничего не могу разобрать.

— Это происходит от вашей скромности, мой друг.

— Правда?

— Я уверен в этом. Так что не смущайтесь более и продолжайте, вас не будут перебивать.

— Я вот и хочу продолжать, да не могу припомнить, на чем я остановился.

— На том, что вы начали расспрашивать людей на асиенде, — сказал Транкиль, бросив на Чистое Сердце взгляд, который тот сейчас же понял.

— Да, да… ну, вот что узнал я. На караван с серебром, который конвоировал капитан Мелендес, напали пограничные бродяги, или вольные стрелки, как их теперь называют, и после ожесточенной схватки все мексиканцы были перебиты.

— Все?! — воскликнул Транкиль, весь похолодев от ужаса.

— Все! — повторил Квониам. — Никто не остался в живых, резня была страшная.

— Говорите тише, друг мой, — заметил старый охотник, обернувшись к шалашу, — Кармела может услышать.

Негр кивнул головой.

— Но, — продолжал он уже гораздо тише, — эта победа не принесла пользы и вольным стрелкам, так как мексиканцы бросили деньги, которые они везли с собой, в пропасть, откуда их нельзя уже вытащить.

— Славно, черт возьми! — не мог сдержать восклицания канадец. — Но капитан Мелендес все-таки храбр!

— Был храбр, хотели вы сказать, верно? — поправил Квониам.

— Да, правда, — печально промолвил охотник.

— Эта победа словно огонь в порох бросила. Весь Техас поднимается, города и деревни возмутились, мексиканцев истребляют, как диких зверей.