Александр понял, что это сам ярл Биргер, и сердце его взыграло. Налетев на шведа, он ударил его копьем. В последний миг ярл заметил опасность и успел отклониться. Копье Ярославича лишь задело его щеку, пропахав на ней глубокую борозду.

Бормоча проклятья, раненый швед упал, и сомкнувшиеся вокруг телохранители поспешили унести его на корабль. Другие рыцари бросились на Александра, и если бы не подоспевшая дружина, плохо пришлось бы витязю. Жизнью поплатился бы он за свой порыв.

– Держись, Ярославич, иду к тебе!
– проревел сзади знакомый бас и к шатру с дружиной прорвался Гаврила Олексич.

Началась рубка.

– Бей их, братья! Не давай пощады ворогам!

– Бейся, Русь!

– Топи ладьи, брат Пелгусий! Славно, славно!

Растеряные, сонные, застигнутые врасплох шведы не успевали надеть доспехи и гибли сотнями.

– Небо отвернулось от нас! Хольмград несет нам смерть!
– кричали они.

– Мой щит, мой шлем, где они? Откуда взялись русичи? Проклятье, нам не дали даже надеть доспехи! Эти дикари не знают рыцарских правил!

– Санта-Мария, какие тут правила? Трубач, труби отступление! Я не хочу погибнуть здесь, на чужой земле!

– Никто из нас не выберется отсюда живым!

Не получая приказов от раненого и растерянного Биргера, часть крестоносцев бросилась к своим кораблям, но сходни и канаты были подрублены. Шведы падали с мостков в воду и, барахтались, стараясь выбраться на берег. Трусливые матросы поднимали паруса, стараясь отплыть прежде, чем ижорцы, снующие на юрких своих лодчонках, прорубят им топорами днища.

– За Русь!

– За матерей, жен наших! Коли их, ребята!
– доносились отовсюду яростные кличи.

Жестокий бой кипел до ночи. Немало русичей сложили в тот день свои жизни, но потери шведов были несоизмеримо больше.

В азарте боя доблестный Гаврила Олексич прорубился к главному шведскому кораблю и, видя, что крестоносцы спешат убежать по сходням, сгоряча въехал на коне на ту же доску. Когда опомнившиеся рыцари сбросили Гаврилу вместе с конем в воду, витязь, выбравшись на берег, снова кинулся к судну и так крепко бился, что зарубил шведского бискупа и воеводу, находившихся на борту.

Другой русский витязь - новгородец Сбыслав Якунович много раз с одним топором въезжал в густые толпы неприятеля, прорубая в них широкую просеку.

Ловчий князя Александра Яков Полочанин один ударил с мечом на целый шведский полк и так хорошо поражал врага, что удостоился особой похвалы. Наградил Ярославич и сметливого новогородца Мишу, который, пробившись к берегу и потеряв в схватке коня, пешим бросился в море и прорубил днища трем шведским ладьям.

Навеки прославил имя свое и слуга князя Александра Ратмир. Доблестный витязь мужественно бился в пешем строю и погиб от копейных ран, врубившись в густую толпу шведов.

Опомнившиеся крестоносцы дрались крепко, но в суматохе боя отрок Александра Савва наехал на златоверхий шатер Биргера и догадался тяжелой секирой подсечь удерживающий его столб.

Шатер рухнул. Шведы, не видя больше шатра, служившего им знаменем, упали духом.

– Биргер погиб! Нас завели сюда на смерть! Русские уже у воды, скоро они отрежут нас от кораблей!
– послышались со всех сторон малодушные крики.

– О, мой Бог! Откуда взялись эти дьяволы?
– стонал брат Мартин и, хватаясь за доску, пытался спастись на ладье.

Кто-то с плеском бросился в воду рядом с Мартином. Посланец папы пугливо обернулся, ожидая увидеть русича с занесенным копьем. Но нет - это был его давний знакомый рыцарь Ганс, надеявшийся спастись на том же корабле. Некогда самодовольный рыцарь растерял весь свой военный пыл и был в одной лишь рубахе, да с наспех захваченным мечом.

– О дьявольский Хольмград!
– застонал Мартин.
– Ему помогает сама преисподняя! Но пусть не радуются! Римский папа этого так не оставит.

– Да отстань ты со своим папой! Своя шея дороже! Помоги забраться, куда сам первым лезешь?
– пропыхтел пузатый рыцарь и, отбросив меч, неуклюже перевалился через борт.

Лишь темная ночь спасла уцелевших, рассеявшихся по лесу шведов. Они не стали ждать утра и поспешили уплыть на оставшихся ладьях, нагрузив три корабля только телами погибших знатных рыцарей. В их числе были и шведский епископ, и второй после ярла воевода. Биргер, которому копье Александра выбило зубы, стонал на нижней палубе не столько от боли, сколько от позора.

Так бесславно закончился грозный крестовый поход.

РУСЬ В БЕДЕ

К сожалению, славная победа молодого Ярославича над шведами лишь немногим улучшила положение Руси, силы которой были подорваны грозным татарским нашествием. Римский папа, направивший рать крестоносцев из Швеции к устьям Невы, теперь требовал решительных действий у ливонских рыцарей.