– А я вот соскучился, - сказал Алексей, - хлеб возил, а сам ждал, скоро ли тебя увижу.

Ксения покраснела.

– Будет врать-то, - проговорила она.

– Зачем мне врать? Сижу за баранкой, а сам глаза твои вижу.

– И часто ты такие речи девчатам говоришь?
– Ксения хотела усмехнуться, но не смогла: губы ее словно замерзли.

На тропинке среди опавших листьев лежал камень. Алексей ударил по нему ногой - зашуршали листья, камень отлетел в кусты. К носку сапога прилип комок глины.

– Эх, глупая ты!
– сказал Алексей.
– Я ж не шутки шучу.

Он остановился, невольно остановилась и Ксения. Она подняла голову, увидела его глаза и будто обожглась.

– Не надо, - вдруг с мольбой сказала она, - оставь меня. Прошу!

И повернулась, побежала прочь.

С этого дня Ксения стала ходить на работу уже дальней дорогой. Несколько раз Алексей приезжал на ферму с каким-нибудь грузом, а то и порожняком заезжал, но она не хотела встречаться с ним и пряталась где-нибудь.

Однажды Ксения осталась на ночное дежурство. С ней должна была дежурить Петровна, но два дня назад она попала под сильный дождь и простудилась. Ксения недолюбливала Петровну за ее дурашливость, за частушки, но вот заболела она - и что-то изменилось на ферме. Все вроде так же, но не так.

Ксения сидела в красном уголке, смотрела в окно. Перед окном трясло ветвями единственное во дворе фермы дерево - молодой и сильный дубок. Лил дождь, он зло топал по крыше, стучал в стекло и со свистом, будто кнутом, стегал землю. С дубка, пересекая окно, стремительно падали черные листья.

Был уже первый час. Ксения задремала на скамейке и вдруг услышала, как скрипнула дверь. Она открыла глаза и увидела Алексея. Ксения не удивилась и не испугалась.

– Зачем пришел?
– спросила она.

Алексей снял плащ, стряхнул его и повесил на гвоздь у двери.

– Сама знаешь, - ответил он и стал щепкой счищать грязь с сапог.

Ксения смотрела ему в лицо. Впервые без робости она глядела в его глаза и видела в них и свое счастье и свою тоску. Она верила им и не хотела верить.

– Не надо об этом, - сказала она, посиди, отдохни и иди себе...

Алексей промолчал. Он прошелся по комнате, прочитал плакат на стене: что можно выиграть по лотерее. Усмехнулся - "Вот мотоцикл бы!" - и включил на столе радиоприемник.

– Ой, выключи ты его, - испуганно проговорила Ксения, - не люблю я!

Он выключил. Потом подсел к Ксении и спросил:

– Это правда, Ксень, ты до сих пор в секте пятидесятников состоишь?

Она подобралась вся, настороженно отодвинулась:

– Ты ж безбожник, зачем тебе знать: насмехаться?

– Нет, - сказал он, - мне ведь все про тебя интересно.

Она кивнула головой:

– Да.

Он вздохнул, а Ксению вдруг словно что-то кольнуло в сердце: может быть, именно ей суждено открыть Алексею истину. На щеках ее выступил румянец, глаза стали еще больше, красивее, и Алексей невольно залюбовался ею. Она перехватила его взгляд и стыдливо опустила голову. Но сейчас же опять посмотрела ему в лицо и сказала, прижимая руки к груди, дрожа от волнения:

– Это счастье - верить. Вы безбожники, вы, как слепые котята, ползаете во тьме. Но господь милостив, даже грешных вас примет. Я знаю, ты добрый... У тебя хорошее сердце. И это от бога. Добро всегда от бога. Так не отвергай господа, ищи истину.

Алексей почти испуганно смотрел на нее.

– И как же можно найти эту истину?
– спросил он.

– Читай слово божье, верь, и вера откроет тебе глаза. Только нужно долго молиться и много плакать, чтобы приблизиться к богу.

– Погоди, - сказал Алексей, дотронувшись до ее руки, - погоди, дай передохнуть.

Он встал, отошел к окну, прижался лбом к стеклу. Ксения снова услышала, как буйствуют на воле дождь и ветер.

– Неужто ты это всерьез?
– не оборачиваясь, скорбно спросил Алексей.
– Не могу поверить... Чтоб в наше время...

– Все вы, мирские, на один лад, - с тоской сказала Ксения и закрыла руками лицо.

– Не обижайся, - подсаживаясь к ней, проговорил Алексей, - я ведь понять тебя хочу. Ну ладно, ты нашла истину... И уж коли ты знаешь ее, зачем же боишься нашей правды?