– Наверное. Но зато можно упасть; ради любви стоит упасть, как думаешь?

– Не знаю...

6.

...Сержу снились голубые бабочки. Бабочки были ядовитые и применялись иностранной армией для ведения боевых действий. Они летали во все стороны по комнате; но жалились только один раз, после чего поверхность ненадолго становилась безопасной. Серж рвал их на кусочки, но кусочки тоже всюду летали и норовили куда-нибудь залезть, и были они совсем мягкие и резиновые: тогда Серж стал их приклеивать к полу клеем ПВА, пока они все не кончились. Потом был сумасшедший англо-русский словарь, который кидался из-за шкафа тяжелыми стульями и гранатами, и в перестрелке Сержу оторвало левую руку и правую ногу. Наконец он проснулся и обнаружил, что в окно стучит дежурный вожатый и ему, Сержу, нынче идти на планерку.

Чертыхаясь, он надел куртку.

Моросил мелкий дождик, и Серж уныло брел, оглядываясь по сторонам. Потом он увидел Наташу с зонтиком.

– Привет, - хмуро сказал он и обогнал ее.

В стеклянный павильон, именуемый пионерской комнатой, собирались заспанные вожатые. Поделились новостями, свежими анекдотами, обсудили погоду и т.п., затем наконец началась планерка. Возглавляла ее старшая пионервожатая Марина - симпатичная, хотя и крашеная, блондинка, которой вообще руководило только одно неизлечимое желание похудеть, которое планомерно осуществлялось в обратную сторону, несмотря на усиление желания.

Планерка своей продолжительностью врезалась в зарядку, которую отменили из-за дождя: он являл собой уже ливень с трудно просматриваемым концом. Двое-трое с зонтиками ушли, кто-то остался просматривать конец ливня за неимением лучшего варианта, и Серж понял, что лучше все же идти - используя такое явление, как успешное экранирование дождя зонтом; даже если он чужой.

– Сережа, довести тебя? Нам по дороге, - предложила Наташа.

– Спасибо.

Сначала шли медленно и молча, потом Серж сказал:

– По-моему, ты держишь зонт нерационально.

– Почему?

– Во-первых, каждый, кто несет зонт, думает, что он абсолютно правильно распределяет его площадь: половину - себе, половину - товарищу, однако на самом деле имеет место где-то семьдесят процентов к тридцати. Ты просто руку сдвигаешь в свою сторону, иначе неудобно, а у меня уже плечо мокрое.

– Ой, извини пожалуйста...

– Да что ты, речь совсем не об этом. Просто если ты поручишь нести зонтик мне, нам обоим станет идти удобнее, и дождь уже точно никого не намочит...

– На... А как ты это сделаешь?

Серж взял зонтик в дальнюю руку и немножко развернулся к центру, касаясь плечом собеседницы: для его второй руки самым естественным положением теперь было бы пребывание на ее плече, но позволить себе этого Серж пока не мог.

– Это естественно, - говорил Серж, - что дождь в тебе не вызывает никаких приятных ощущений. Это только из-за стандартного отношения к нему: дождь обычно мешает что-то сделать, но как можно понять человека, который увидел утром пасмурное небо, и все его настроение сделалось "серым" - причем идти ему никуда не надо?.. При солнечном освещении краски ярче, но это чувствуется только на рассвете и закате - когда тени, красноватый свет и так далее - это мне нравится; но равномерно белое освещение тоже многое подчеркивает... А свет через грозовые тучи - представляешь?.. Смотреть на дождь - это все равно что смотреть на море или большую реку, причем и то и другое во время дождя гораздо красивее. Ты согласна, что почти все предпочитают смотреть на водную гладь?.. А лес во время дождя, с мокрыми листьями, под белым небом?.. Даже асфальт становится контрастнее - чернеет. Дождь, между прочим - это то самое "отсутствие деяния"...

– Как это?..

– Понимаешь, каждый человек себя переоценивает... Он всегда считает, что способен на большее, чем на самом деле. Некоторые верят в свое особое предназначение; это никогда не осуществляется. Все мечтают об успехах и достижениях, которых они якобы могут добиться, и находят дела, которые они могли бы сделать; что-то из этого делается, но чаще ничего не получается, а переоценка себя продолжает работать; возникают новые деяния, как правило снова неудачные, основанные на неправильном подходе к самому себе, своих возможностях и окружающем мире, и так далее. И наконец, человека постигает разочарование - он видит, насколько он "не свершился", насколько неудачно пройден весь путь; времени уже больше нет, а жизнь потрачена бесполезно; ему было бы лучше, если бы он продолжал верить в свои великие нереализованные возможности, чем видеть свое бессилие, свои ошибки и... свою никчемность. Ты понимаешь, это очень важно: вся наша жизнь состоит из деяний, и всякое деяние бесполезно, потому что оно приводит человека только к сознанию своего бессилия. Это действует в масштабе всего общества: сейчас уже получается, что почти любое общественное деяние только приближает его к гибели. Любое деяние бесполезно: ты должен сначала понять себя, свои возможности, создать свой взгляд на вещи, чтобы, совершая, уверенно получать именно то, что ожидал; только тогда твое деяние станет индифферентным, не приводящим к кризису. Но это очень трудно; реально человек всегда начинает себя с деяний над миром, даже когда он еще ничего не знает; потом понимает свои ошибки и действует уже в другую сторону, но это еще неизвестно, насколько лучше: сколько сейчас уже сделано такого, и сколько из сделанного непоправимо?.. Дело в том, что надо не вгонять МИР В СЕБЯ, а вгонять СЕБЯ В МИР. Это наша главная ошибка...

...Заклеймим философию Сержа, назовем ее "гнилой", или наоборот, скажем, что " в этом что-то есть" - это как нравится; но при этом главное не забывать, что в данный момент вся эта фразеология играла для него единственную роль - роль ТЕМЫ РАЗГОВОРА.

...Наташу, видимо, задели какие-то слова Сержа: она стояла, погрузившись в свои мысли и не замечая ничего вокруг. Они остановились на дорожке напротив корпуса второго отряда; отсюда наискось шла дорожка к третьему отряду.

Катя Слугина стояла на веранде второго отряда и с интересом смотрела на картину, открывающуюся ее взору. Вот Серж наконец качнул зонтиком, сказал еще что-то, и они с Наташей медленно проследовали к третьему отряду: Катя презрительно хмыкнула и поправила волосы.

Потом она поймала в зеркале свое отражение, небрежно вскинула голову и, повернувшись, проводила поднимающуюся с зонтиком Наташу надменно-гордым взглядом. Пионеры, осчастливленные отменой зарядки, не спеша одевались к линейке и завтраку, наполняя умиротворяющим голосовым фоном гаснущий шум дождя.

7.

Хотя Серж и казался абсолютно незапрограмированным человеком, иногда он совершал удивительно точные и хорошо продуманные действия. Например, он не появлялся во втором отряде с тех пор целые сутки, и зашел ненадолго только вечером следующего дня.