Шрифт:
(07.08.01)
Песня настоящего мужчины.
Я снял и выкинул бинты, они сковали душу,
Я так устал лежать и просто умирать,
Я встать хочу, пойти и песню слушать,
Ту колыбельную, что в детстве пела мать.
Снимите гипс и дайте мне свободы,
Пусть я не вижу ничего, кроме войны,
Но я хочу пожить и, может, через годы,
Любовь запорошит кровавые следы.
А где же тот, кто спас меня от смерти?
Где мой герой, мой Бог, мой талисман?
Ему большую часть любви моей отмерте,
Теперь мое не впишут имя на тюльпан.
Мне каждый брат, кто был в Афганистане,
Не просто был, а честно отслужил стране,
Солдаты парились в крови, как в адской бане,
А кто-то звезды обмывал в Кремле.
Пусть я ослеп и мне отрежут ноги,
Пусть не найду того, кто занова родил,
Но я, души моей обидные ожоги,
Не буду прятать в тень чужих могил.
Я не жалею, не кричу, не плачу,
Что путь моей войны прошел через Афган,
Я горд, что прожил так, а не иначе,
Мужчину только красят шрамы ран...
(14.10.01)
Витек.
А помнишь первый бой, братан?
От страха ты кричал,
Когда в селе Ачхой-Мартан
Нас бэтэр обстрелял.
А помнишь первый наш прыжок?
Мы были под Шали.
Я кое-как нашел шнурок,
А ты шептал: Молись!
И ты молился сам, как мог,
Под новый год, зимой,
Когда в Чечен-Аул рывок
Мы делали с тобой.
А в марте бой за Гудермес,
Дудаев сам там был,
Почти из мертвых ты воскрес...
Ну разве я забыл?
Как подорвались в Гребенской,
Когда погиб майор,
И смерть дышала за спиной
И била нас в упор.
А помнишь, в Грозном кавардак?
На блокпосту резня.
И снайпер, дерганный дурак,
Едва не снял меня.
А марш-бросок на Автуры?
Ну, вспомни, не ленись,
В земле ломались топоры
Рубя на щепки жизнь!
А помнишь, ночью в Ханкале
За водкой ты ходил,
Наш часовой в рассветной мгле
Тебя чуть не убил.
А в мае брали мы Бамут
Удачно, без потерь,
И ты действительно был крут
И дрался, словно зверь.
Тогда же Ельцин прикатил,
На выборы нас звать,
Медали пачками дарил,
Чтоб шли голосовать.
На что нам Ельцин, этот шут,
Таких везде полно,
Вот не раскрылся парашют
И ротный лег на дно.
Разбился насмерть на камнях,
Век буду помнить я,
Как умер прямо на руках,
Осколками звеня.
Последний выход боевой:
Блестит в глазах слеза,
И тут же нас взрывной волной
Швырнуло в небеса.
Я видел Бога, видел свет,
И он манил лучом,
Я смерти передал привет,
Ворвавшись в ее дом.
Но выжил я, смертям назло,
Вернулся, чтобы жить!
Ты знаешь, как мне повезло,
Я клялся отомстить.
Но месть - не лекарь, и тебя
Уже мне не вернуть,
Не прожигая время зря,
Свое я буду гнуть.
Женюсь и сына я рожу,
А имя дам - твое,
Приду на кладбище, скажу:
– Ну, как дела, Витек?
А помнишь первый бой, братан?
От страха ты кричал,
Когда в селе Ачхой-Мартан
Впервые... умирал...
(15.08.02)
Песня воина-интернационалиста.
(история, услышанная мной на обмывке ордена,
нашедшего своего героя через 15 лет)
Мне сказали: "Ну-ка, встаньте в строй!"
А потом - "Держите автомат!"
Вы теперь, товарищ, рядовой,
Молодой, зеленый, но солдат!
Вам два года отслужить приказано,
Как и всем советским паренькам,
Здесь, конечно, маслом не намазано,
Но и здесь, конечно, не Вьетнам!
Я попал в хорошее местечко,
В ВДВ, в элитные войска.
На меня накинули уздечку,
От души помяли мне бока.
Я полгода бегал, отжимался,
Я полгода натирал полы
И в стрельбе немного упражнялся,