А потом была Вимьера… двенадцать месяцев в грязной французской тюрьме в Тулузе. Потом военный суд.

Он вскочил и принялся ходить по террасе. Его обвинили в трусости. Он подал в отставку под предлогом затянувшихся последствий ранения в голову, хотя все знали истинную причину. И все отвернулись. Этого он не смог вынести. Вернуться на Пиренейский полуостров он также не мог, потому что слухи бежали впереди него. У него не хватило отваги встретиться с унижением лицом к лицу.

Он не помнил, что тогда произошло, поэтому не мог и защищаться.

Джерард сказал, что спешил с подкреплением… что он не медлил… Но черт подери, если это так, как Сильвестр оказался в окружении? Он полагался на помощь так же, как и его солдаты… он думал…

Сильвестр прижал пальцы ко лбу. Ему показалось, что кожа на висках угрожающе натянулась. О чем же он думал? Он не мог ничего ясно вспомнить о том ужасном дне, и все же что-то мелькало в мозгу, как тень знания.

— Что-нибудь не так, лорд Стоунридж?

Мягкий голос леди Илинор ворвался в нарастающее по спирали смятение мыслей. Сильвестр растерянно посмотрел на нее, массируя виски.

— Вы неважно выглядите, — сказала леди Илинор и быстро подошла к нему.

Она положила свою ладонь ему на лоб. Кожа была липкой от пота, а сам он бледен, как призрак. Глаза утратили холодный блеск и затуманились болью, которую леди Илинор почувствовала в нем с самого начала.

Стараясь успокоиться и прекратить бесполезные попытки вспомнить что-либо, граф замотал головой. Озабоченное выражение лица леди Илинор помогло ему преодолеть замешательство, и он с благодарностью почувствовал, как слабеет напряжение в висках. На этот раз он избежал агонии.

— Все в порядке, благодарю вас, миледи, — проговорил граф с вымученной улыбкой. — Неприятные воспоминания — вот и все.

Леди Илинор не настаивала.

— Тео еще не представила вам управляющего, мистера Бомонта?

— Ваша дочь, миледи, не сказала ни одного вежливого слова за последние три дня, — едко

ответил граф. — И разумеется, не оказала мне никакой помощи в ознакомлении с имением. Должен сказать, что начинаю терять терпение.

— Что ж, возможно, это и к лучшему, — задумчиво проговорила леди Илинор. — Тео нужен шок, чтобы выйти из ее теперешнего состояния.

Она наклонилась и вырвала сорняк из грядки.

— Мне кажется, я вас не понимаю, леди Белмонт. Леди Илинор выпрямилась и стала разглядывать вырванную траву с вниманием, которого та вряд ли заслуживала.

— Тео еще не оплакала полностью смерть деда, лорд Стоунридж, и, боюсь, она будет сама не своя, пока ее что-то не встряхнет. Полагаю, мы достаточно щадили ее.

— Я все еще не уверен, что понимаю вас. Сильвестр чувствовал, что ему дают ценный совет, но не знал, как им воспользоваться. Леди Илинор улыбнулась:

— Слушайтесь своей интуиции, лорд Стоунридж, и увидите, к чему это приведет.

— Мама, пришла швея! — На террасе появилась Эмили. — Она принесла образцы новых гардин, и есть один, который мне особенно… О, доброе утро, лорд Стоунридж! Извините, что прервала вас. — Она мгновенно превратилась в светскую даму, когда отвешивала ему легкий поклон. — Я не видела, что вы беседуете с мамой.

— Ради Бога, не извиняйтесь, кузина, — отвечал граф, возвращая поклон. — Мы с вашей матушкой просто коротаем время.

Леди Илинор взяла дочь под руку, улыбнулась графу и чуть заметно кивнула, словно говоря: теперь вы знаете, что делать.

— Встретимся за чаем, лорд Стоунридж.

Сильвестр смотрел им вслед. Леди Белмонт, кажется, думает, что она высказалась предельно ясно, но он никак не мог угадать, что скрывается за ее словами.

Граф пересек лужайку, намереваясь пройти к уже знакомой скале в надежде, что морской воздух и свежий ветерок принесут ему озарение. Но не сделал он и двадцати шагов, как споткнулся о пару одетых в грубые чулки ног.

— Ну вот! Из-за вас я его упустила. Из-под куста вылезла возмущенная Рози и уставилась на графа. В стеклах ее очков играло солнце.

— Из-за вас я его упустила, — повторила она.

— Кого?

— Кузнечика. Они трут задними ногами одна о другую, и получается стрекотание. Я очень хотела поймать его для своего музея.

Сильвестр нахмурился, видя, как юная представительница семейства Белмонтов косится на него.

— О, прошу прощения, но твои ноги торчали, словно капкан.