– У меня не было выбора. Он был предельно испуган после фиаско в долине Виракоча, да еще пытался шантажировать меня. Я не мог допустить, чтобы он оказался в руках перуанской полиции.

– Я всегда доверял твоим решениям. Но у нас на руках остается еще Тупак Амару. Что предлагаешь?

– Он должен был умереть, – сообщил Сарасон. – Когда я вернулся в храм после ракетного удара наемников, то обнаружил его истекающим кровью на куче грязных тряпок, но еще живым. После того как сохранившиеся сокровища были погружены на транспортные вертолеты, я заплатил местным гуакерос, чтобы они перенесли его в свою деревню и позаботились о нем. На мой взгляд, он должен быть на ногах в течение ближайших нескольких дней.

– Может быть, лучше просто ликвидировать его.

– Я думал об этом, но он слишком мало знает и не опасен для нас.

– Хочешь еще свинины?

– С удовольствием.

– Все же мне не нравится думать, что бешеная собака бродит у нас по дому.

– Не беспокойся. Как ни странно, но мысль сохранить ему жизнь подал мне Чако.

– Он на самом деле патологический убийца?

– Думаю, его кровожадность преувеличена, – улыбнулся Сарасон, – но в том, что он может быть нам полезен, у меня нет сомнений.

– Ты собираешься использовать его как наемного убийцу?

– Я бы выразился иначе. Скажем так: человека, который способен устранять нежелательные для нас препятствия. Давай смотреть правде в глаза, братец. Я не могу больше лично устранять наших врагов. Риск слишком велик. Рано или поздно полиция нападет на мой след, и последствия этого события могут быть фатальными для всех нас. До сих пор это сходило мне с рук. Всех устраивало, что я, единственный из нашей семьи, способен убивать, когда этого требуют интересы дела. Из Амару получится идеальный терминатор. В отличие от меня он наслаждается самим процессом убийства.

– Постарайся держать его на поводке, когда придется выпускать из клетки.

– Не беспокойся, я прослежу за этим, – сказал Сарасон твердо и сразу же переменил тему разговора. – Ты еще не нашел покупателя для нашего груза из Чачапойаны?

– Договорился с одним торговцем наркотиками по имени Педро Винсенте, – сообщил Золар. – Он прямо свихнулся на древностях доколумбова периода. Кроме того, готов платить наличными, хотя подозреваю, что для него это самый удобный способ отмывания денег.

– И ты собираешься принять наличность, чтобы финансировать наши операции на черном рынке?

– По-моему, это вполне разумное решение и оно устраивает обе стороны.

– Сколько потребуется времени, чтобы завершить сделку?

– Я договорюсь о встрече сразу, после того как Марта подготовит твой груз для демонстрации. Ты получишь свою долю прибыли в течение десяти дней.

Сарасон кивнул и несколько секунд задумчиво разглядывал пузырьки, поднимавшиеся со дна бокала с пивом.

– Я не сомневаюсь, что ты видишь меня насквозь, Джозеф. Поэтому не стану скрывать от тебя ничего. Я действительно серьезно подумываю о том, чтобы уйти из семейного дела, пока я еще способен таскать ноги.

Золар поднял на него хитрый взгляд:

– Ты собираешься уйти и отказаться от двухсот миллионов долларов?

– О чем ты?

– О твоей доле.

Сарасон застыл с куском свинины у рта:

– Каких сокровищ?

– Ты последний из членов семьи, кто узнает, что лакомый кусок почти что у нас в руках.

– Боюсь, что не понимаю тебя.

– Я говорю о предмете, который приведет нас к сокровищам Уаскара. – Золар несколько секунд прищурившись, разглядывал собеседника, после чего позволил себе улыбнуться. – Нам удалось заполучить Золотые доспехи воина из Тиапольо.

Вилка выпала из рук Сарасона.

– Нашли мумию Наймлапа? Она в твоих руках?

– В наших руках, братец. В бумагах отца я наткнулся на старую запись, и она дала толчок к последующим событиям. Оказывается, это он организовал похищение мумии из музея в Севилье.

– Старый лис! Он никогда не говорил об этом.

– Он рассматривал эту операцию как пик своей деловой карьеры, но считал слишком опасным упоминать об этом даже в кругу семьи.

– И таким образом ты напал на след.

– Не сразу, братец, не сразу. Из записей следовало, что отец продал мумию богатому мафиозо, выходцу с Сицилии. Я поручил Чарлзу заняться этим делом, не ожидая, впрочем, положительного результата. Как-никак прошло больше семидесяти лет. Чарлз встретился с сыном мафиозо и выяснил, что мумия хранилась в коллекции его отца до 1984 года, когда старик умер в возрасте девяноста семи лет. Сынок по своим каналам на черном рынке Нью-Йорка тут же сбыл ее с рук. Покупателем оказался некий стальной магнат из Чикаго Руммелъ.