– Верно, – сказала она. – я знаю, где они. Нагваль велел мне взять тебя туда, если я смогу.

Я сказал ей, чтобы она не ходила вокруг да около, а немедленно открыла мне их полное местонахождение. Мое требование, казалось, ввергло ее в растерянность. Она извинилась и вновь заверила меня, что позднее, когда мы будем в пути, она раскроет мне все. Она попросила меня больше ничего не спрашивать о них, т.к. она получила строгие приказания не говорить ничего вплоть до подходящего момента.

Лидия и Жозефина подошли к двери и уставились на меня. Я поспешно забрался в машину. Ла Горда последовала за мной, и, когда она делала это, я не мог не заметить, что она вошла в машину так, как если бы входила в тоннель. Она словно заползала в нее. Дон Хуан обычно делал то же самое. Я однажды шутя сказал ему после того, как видел его делающим это много раз, что было бы более действенно входить так, как это делаю я. Я думал, что этот его странный способ входить был обусловлен его незнакомством с автомобилями. Тогда он объяснил, что машина является пещерой и что в пещеры следует входить таким образом, как если бы мы собирались использовать их. Пещерам, будь они естественные или сделанные человеком, свойственен особый дух и к этому духу следует приближаться с уважением. Ползание было единственным способом показать это уважение.

Я колебался, спросить или нет ла Горду о том, не дон ли Хуан проинструктировал ее о таких деталях, но она заговорила первая. Она сказала, что Нагваль дал ей специальные инструкции насчет того, что делать в том случае, если я останусь в живых после атаки доньи Соледад и трех девушек. Затем она вскользь добавила, что перед тем, как поехать в Мехико, мы должны поехать в одно специальное место в горах, куда дон Хуан и я обычно ходили, и что там она выложит всю информацию, которую Нагваль никогда не открывал мне.

Я имел момент неуверенности, а затем что-то во мне, что не было моим разумом, заставило меня ехать в горы. Мы ехали в полном молчании. Я пытался в разные благоприятные моменты завязать разговор, но она останавливала меня всякий раз, резко качая головой. Наконец она, по-видимому, устала от моих попыток и сказала мне с силой, что то, что она должна сказать, требует места силы, и пока мы не прибудем на него, мы должны воздерживаться от опустошения себя бесполезным разговором.

После долгой езды и утомительной ходьбы в сторону от дороги, мы, наконец, достигли своего места назначения. Было уже далеко за полдень. Мы были в глубоком каньоне. Его дно было уже темным, хотя солнце еще освещало вершины гор над нами. Мы шли, пока не пришли к небольшой пещере, углубляющейся на несколько футов в северную сторону каньона, который пролегал с востока на запад. Я обычно проводил здесь много времени с доном Хуаном.

Перед тем, как мы вошли ы пещеру, ла Горда тщательно подмела пол ветками, как обычно это делал дон Хуан, чтобы очистить камни от клещей и паразитов. Затем она нарезала большую охапку маленьких веток с мягкими листьями с окружающих кустов и разложила их на каменном полу в качестве подстилки.

Жестом она пригласила меня войти. Я всегда предоставлял дону Хуану войти первым в знак уважения. Я хотел сделать то же самое, но она отклонила мое предложение. Она сказала, что я – Нагваль. Я вполз в пещеру таким же способом, как она заползла в мою машину. Я засмеялся над своей непоследовательностью. Я никогда не был в состоянии обращаться со своей машиной, как с пещерой.

Она уговорила меня расслабиться и устроиться удобно.

– Причина, по которой Нагваль не мог раскрыть тебе все свои замыслы заключается в том, что ты не полный, – внезапно сказала ла Горда. – ты все еще остаешься таковым, но сейчас, после схваток с Соледад и с сестрами, ты сильнее, чем раньше.

– Что значит быть неполным? Все говорили мне, что только ты можешь объяснить это, – сказал я.

– Это очень простая вещь, – сказала она. – полный человек – тот, кто никогда не имел детей.

Она сделала паузу, как бы давая время записать то, что она сказала. Я поднял глаза от своих записей. Она внимательно смотрела на меня, оценивая эффект своих слов.

– Я знаю, что Нагваль говорил тебе то же самое, что я тебе только что сказала, – продолжала она. – ты не обратил никакого внимания на его слова, и ты, по-видимому, на мои слова тоже не обратил внимания.

Я громко прочел заметки и повторил то, что она сказала. Она хихикнула.

– Нагваль сказал, что неполный человек – это человек, который имел детей, – сказала она, как если бы диктовала мне.

Она изучающе смотрела на меня, по-видимому, ожидая вопроса или замечания. Я безмолвствовал.

– Теперь я сказала тебе все о том, что значит быть полным и неполным, – сказала она. – и я сказала тебе это точно так же, как Нагваль говорил мне. Это не имело никакого значения для меня тогда, и это не имеет никакого значения для тебя сейчас.

Я поневоле рассмеялся над тем, как она копирует дона Хуана.

– Неполный человек имеет дыру в своем животе, – продолжала она. – маг может видеть ее так же ясно, как ты можешь видеть мою голову. Когда дыра находится в левой стороне живота, ребенок, который произвел эту дыру, имеет тот же самый пол. Если она находится с правой стороны, ребенок имеет противоположный пол. Дыра на левой стороне черная, на правой – темно-коричневая.

– Ты можешь видеть эту дыру у тех, кто имел детей?

– Безусловно. Есть два способа видеть ее. Маг может видеть ее в своем сновидении, либо глядя непосредственно на человека. Маг, который видит, глядя на светящееся существо, без всякого труда обнаруживает, есть ли дыра в светимости его тела. Но даже если маг не знает, как видеть, он может посмотреть и действительно различить темноту дыры через одежды.

Она остановилась. Я побуждал ее продолжать.

– Нагваль сказал мне, что ты записываешь, а потом не помнишь то, что записал, – сказала она обвиняющим тоном.