– Но что я мог сделать, чтобы уничтожить их?

– Откуда я могу знать это? Я – не ты.

– Я имею в виду, что ты видела, что я делал?

– Я видела твоего дубля, выходящего из тебя.

– Как он выглядит?

– Он выглядит как ты, как же еще? Но он был очень большой и грозный. Твой дубль убил бы их. Поэтому я и вмешалась.

Мне потребовалась вся моя сила, чтобы успокоить тебя. Сестры были беспомощны. Они проиграли. Им грозила гибель. А ты был яростным и неистовым. Ты изменял цвет прямо перед нами дважды. Один цвет был таким неистовым, что я боялась, что ты убьешь меня тоже.

– Какой это был цвет, Горда?

– Белый, какой же еще. Дубль – белый, желтовато-белый, как солнце.

Я уставился на нее. Ее улыбка была совсем незнакомой для меня.

– Да, – продолжала она. – мы являемся кусочками солнца. Именно поэтому мы – светящиеся существа. Но наши глаза не могут видеть эту светимость, т.к. она очень тусклая. Только глаза мага могут видеть ее, а это случается только после целой жизни борьбы.

Ее откровение было для меня полным сюрпризом. Я попытался привести в порядок свои мысли, чтобы задать самый подходящий вопрос.

– Нагваль говорил тебе когда-нибудь что-нибудь о солнце? – спросил я.

– Да, все мы подобны солнцу, но очень-очень тусклому. Наш свет чересчур слабый, но, как бы то ни было, это свет.

– Но может быть он говорил, что солнце является Нагвалем? – настаивал я упорно.

Ла Горда не ответила. Она произвела серию непроизвольных шумов своими губами. По-видимому, она соображала, как ответить на мой вопрос. Я ожидал, готовый записать все это. После длинной паузы она выползла из пещеры.

– Я покажу тебе свой тусклый свет, – сказала она, как само собой разумеющееся.

Она пошла к центру узкой лощины впереди пещеры и села на корточки. Отсюда, где я находился, я не мог видеть, что она делает, так что я тоже был вынужден выбраться из пещеры. Я стоял на расстоянии 10-12 футов от нее. Она засунула руки под юбку, все еще сидя на корточках. Внезапно она встала. Ее руки были неплотно сжаты в кулаки, она подняла их над головой и щелкнула пальцами, открывая. Я услышал резкий лопающийся звук и увидел искры, вылетающие из пальцев. Она снова сжала свои ладони и затем щелкнула ими, открывая, и из них вырвался другой залп гораздо больших искр. Она присела на корточки и еще раз залезла под юбку. Она, казалось, что-то вытаскивала из своего лона. Она повторила пальцами щелкающие движения, когда подняла руки над головой, и я увидел побеги длинных светящихся волокон, вылетающих из ее пальцев. Я должен был наклонить голову вниз, чтобы видеть их на фоне уже темного неба. Они выглядели, как длинные тонкие нити красноватого цвета. Спустя некоторое время они угасали и исчезали.

Она присела на корточки снова, а когда позволила своим пальцам открыться, от них эманировала самая удивительная серия светов. Небо наполнилось толстыми лучами света. Это было увлекательное зрелище. Оно меня поглотило, мои глаза застыли. Я не обращал внимания на ла Горду. Я смотрел на света. Я услышал внезапный выкрик, который заставил меня взглянуть на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как она ухватилась одной из линий, которые она создала и выпустила, за самую верхушку каньона. Она висела так мгновение, подобно темной гигантской тени на фоне неба, а затем опустилась на дно лощины рывками или небольшими скачками или как если бы она сползла вниз по лестнице на брюхе.

Внезапно я увидел, что она стоит передо мной. Я не осознал, что упал на свой зад. Я встал. Она промокла от пота и задыхалась, пытаясь отдышаться. Она долго не могла говорить. Она начала трястись на месте. Я не осмеливался коснуться ее. Наконец она, по-видимому, успокоилась достаточно, чтобы заползти обратно в пещеру. Она отдыхала несколько минут.

Ее действия были такими быстрыми, что мне едва хватило времени, чтобы оценить то, что случилось. В момент ее демонстрации я ощущал невыносимую щекочущую боль в области сразу под пупком. Я сам не затрачивал никаких физических усилий и тем не менее, я тоже запыхался.

– Я думаю, что время идти на наше свидание, – сказала она, переводя дыхание. – мой полет открыл нас обоих. Ты ощутил мой полет в своем животе, это значит, что ты открыт и готов встретить четыре силы.

– О каких четырех силах ты говоришь?

– О четырех олли Нагваля и Хенаро. Ты уже видел их. Они устрашающие. Сейчас они высвободились из горлянок Нагваля и Хенаро. Ты слышал одного из них вокруг дома Соледад в прошлую ночь. Они ожидают тебя. В момент, когда наступит темнота дня, они бывают неудержимы. Один из них пришел за тобой даже в дневное время в дом Соледад. Эти олли теперь принадлежат тебе и мне. Мы возьмем по два олли каждый. Я не знаю, каких. И я также не знаю, как. Все, что Нагваль сказал мне, это то, что я и ты должны овладеть ими своими силами.

– Подожди, подожди! – воскликнул я.

Она не позволила мне разговаривать. Она мягко положила свою руку на мой рот. Я ощутил приступ ужаса под ложечкой. Я уже сталкивался в прошлом с какими-то необъяснимыми явлениями, которые дон Хуан и дон Хенаро называли своими олли. Их было четверо, и они были сущностями такими же реальными, как все в мире. Их присутствие было таким необычным, что каждый раз производило во мне состояние беспримерного страха, когда я воспринимал их. Первый, с которым я столкнулся, был олли дона Хуана: это была темная прямоугольная масса, 8-9 футов высотой и 4-5 футов в поперечнике. Она двигалась с сокрушительной тяжестью огромного валуна и дышала так, что это напоминало мне шум кузнечных мехов. Я всегда сталкивался с ней ночью, в темноте. Я представлял ее себе похожей на дверь, которая двигалась, поворачиваясь сначала на одном углу, а потом на другом.