– Нагваль был усердным работником. Я был тогда немного плутоват и думал, что я один разыгрываю трюк с ним. Я верил, что Нагваль – просто старый глупый индеец, поэтому я сказал ему, что собираюсь представить его хозяину, как своего дедушку, иначе его не возьмут работать, но за это я должен получить какую-то долю его заработка. Нагваль сказал, что это его вполне устраивает. Он отдавал мне кое-что из нескольких песо, которые он зарабатывал каждый день. Мой хозяин был очень восхищен моим дедушкой, что тот был такой выносливый работник. Но другие парни потешались над ним. Как ты знаешь, он имел привычку время от времени трещать всеми связками. В мастерской он трещал ими всякий раз, когда что-нибудь нес. Люди, естественно, думали, что он такой старый, что когда несет что-нибудь на спине, то все его тело скрипит.

Я выглядел довольно жалко по сравнению с Нагвалем в роли моего дедушки. Но к тому времени Хенаро уже возобладал над моей личностью. Он сказал мне, что дает Нагвалю принимать особый состав, изготовленный из растений, и что это делает его сильным, как быка. Каждый день он приносил небольшой сверток размятых зеленых листьев и скармливал ему их. Хенаро сказал, что его друг ничего собой не представляет без его стряпни, и чтобы доказать мне это, он не давал ему ее два дня. Без зелени Нагваль казался просто обычным, заурядным старым человеком. Хенаро сказал мне, что я тоже могу воспользоваться его снадобьем, чтобы заставить женщин полюбить себя. Я очень заинтересовался этим и он сказал, что мы могли бы быть партнерами, если я буду помогать ему готовить его состав и давать этот состав его другу.

Однажды он показал мне немного американских денег и сказал, что продал свою первую партию американцу. Этим он поймал меня на удочку, и я стал его партнером.

Мой партнер Хенаро и я имели большие замыслы. Он сказал, что мне надо иметь свою мастерскую, потому что с деньгами, которые мы собирались заработать на его снадобье, я мог позволить себе все, что угодно. Я купил мастерскую, а мой партнер уплатил за нее. Так я ввязался в эту сумасбродную затею. Я знал, что мой партнер предложил стоящее дело, и я начал работать, изготавливая его зеленую смесь.

В этом месте у меня было странное убеждение, что дон Хенаро, должно быть, использовал психотропные растения для приготовления своего снадобья. Я рассуждал, что он должен был хитростью заставить Паблито принимать его, чтобы добиться его податливости.

– Он давал тебе растения силы, Паблито? – спросил я.

– Разумеется, – ответил он. – он давал мне свою зеленую массу. Я ел ее тоннами.

Он описал и имитировал, как дон Хуан сидит у передней двери дома дона Хенаро в состоянии глубокой апатии, а затем внезапно оживает, как только его губы прикасаются к снадобью. Паблито сказал, что глядя на такое преображение, он был вынужден попробовать его сам.

– Что было в этом составе?

– Зеленые листья, – ответил он. – любые зеленые листья, какие он мог достать. Вот таким дьяволом был Хенаро. Он обычно говорил о своем составе и заставлял меня смеяться, доводя до большого возбуждения. Боже, я действительно люблю то время.

Я засмеялся от нервозности. Паблито качнул головой из стороны в сторону и 2-3 раза прочистил горло. Он, казалось, сдерживался, чтобы не заплакать.

– Как я уже сказал, маэстро, – продолжал он, – мною двигала жадность. Я тайно надеялся отделаться от своего партнера, когда научусь сам делать зеленую смесь. Хенаро, должно быть, всегда знал о моих замыслах в те дни и как раз перед уходом он крепко обнял меня и сказал, что наступило время выполнить мое желание, это было время для того, чтобы отделаться от моего партнера, потому что я уже научился делать зеленую смесь.

Паблито встал. Его глаза были увлажнены слезами.

– Этот негодяй Хенаро, – сказал он тихо. – этот проклятый дьявол. Я по-настоящему любил его, и если бы я не был таким трусом, я бы сегодня делал его зеленую смесь.

Мне не хотелось больше писать. Чтобы рассеять свою печаль, я сказал Паблито, что нам нужно пойти отыскать Нестора.

Я приводил в порядок свои заметки, чтобы уйти, как вдруг передняя дверь с большим шумом распахнулась. Паблито и я непроизвольно вскочили и быстро повернулись, чтобы посмотреть. У двери стоял Нестор. Я побежал к нему. Мы встретились посреди передней комнаты. Он чуть ли не вскочил на меня и потряс меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последний раз, когда я его видел. Его длинное худощавое тело приобрело почти кошачью гибкость. Каким-то образом человек, который стоял лицом к лицу со мной, уставившись на меня, не был Нестором, которого я знал. Я помнил его, как очень застенчивого человека, доверенного на попечение Паблито.

Нестор, который глядел на меня, был смесью дона Хуана и дона Хенаро. Он был жилистым и проворным, как дон Хенаро, но вместе с тем обладал магнетической властью, как дон Хуан. Я собирался индульгировать в своем замешательстве, но все, что смог сделать, это рассмеяться вместе с ним. Он похлопал меня по спине, снял свою шляпу. Только тут я осознал, что у Паблито шляпы не было. Я заметил так же, что Нестор был намного темнее и имел более крупные черты. Рядом с ним Паблито выглядел почти хрупким. Оба они носили американскую одежду леви <дешевая одежда фирмы Леви Штрауса>, толстые куртки и башмаки с каучуковыми подошвами.

Присутствие Нестора в доме мгновенно подняло подавленное настроение. Я пригласил его присоединиться к нам в кухне.

– Ты пришел как раз вовремя, – сказал Паблито Нестору с широкой улыбкой, когда мы сели. – маэстро и я прослезились здесь, вспоминая дьяволов-толтеков.

– Ты действительно плакал, маэстро? – спросил Нестор с ехидной усмешкой на лице.

– Можешь быть в этом уверен, – ответил Паблито.

Очень тихий треск у передней двери заставил Паблито и Нестора прекратить разговор. Если бы я был сам, я бы ничего не заметил и не услышал. Паблито и Нестор встали, я сделал то же самое. Мы смотрели на переднюю дверь, она очень осторожно открывалась. Я подумал, что, наверное, вернулась ла Горда и тихо открывает дверь, чтобы не беспокоить нас. Когда дверь достаточно широко открылась, чтобы через нее мог пройти один человек, вошел Бениньо, двигаясь так, словно он крался в темную комнату. Его глаза были закрыты и он шел на цыпочках. Он напоминал мне подростка, прокрадывающегося в кинотеатр через незакрытую дверь, чтобы посмотреть фильм, не осмеливающегося производить шум и в то же время не могущего ничего видеть в темноте.