Упала капля. Томас все еще не отрывался от бутылки. Карл зашаркал ногами. Они уже не слышали, как упала очередная капля. Они напряженно прислушивались. Упала капля. Они молчали. Токае отставил бутылку и глубоко вздохнул. Потом он решился задать вопрос, который его мучил. Он спросил:

– Карл, ты хоть одного...

Карл вздрогнул:

– Что одного?

– Убил хоть одного человека?

Иозеф рассмеялся.

– Конечно, Карл убивал.

– Я ведь фрейкоровец* [*Фрейкоровцы - члены белогвардейских "добровольческих отрядов", организованных военным министром социалдемократом Носке для подавления Ноябрьской революции 1918 года в Германии.], так как ты думаешь?
– сказал Карл.
– Участвовал в ликвидации коммуны в Берлине. А потом был в Польше.

Он сделал глоток.

– Кто никого не угробил, тот еще не настоящий парень, - сказал он.

– Расскажи-ка об этом, - попросил Иозеф.

– Нет, не то, - сказал Томас, - я имею в виду не в бою, это совсем другое дело. Это неизбежно.

И не коммунию, ведь это тоже, собственно говоря, не люди. Я говорю о том, ну, как сегодня...

– Послушай-ка, - дружелюбно начал Карл, - сегодня мы убили птицу, понимаешь? Я не знаю, о чем ты говоришь. Мы убили птицу. Она упала в воду и утонула. Понимаешь?

– Да, - сказал Томас, - понимаю. Мы убили птицу!

– Ну и что же?
– отозвался Иозеф.
– При известных обстоятельствах птица может быть ценнее человека. Что такое человек?

Карл, позевывая, громко рыгнул.

– Что такое человек?
– повторил Иозеф, ни к кому не обращаясь и продолжая развивать свои мысли.
– Что такое человек? Человек - это дрянь. Кусок металла в лоб, чуточку газа в легкие или дырку в артерии, и через несколько дней он уже только падаль.

– Перестань пороть чушь, - сказал Карл. Он разозлился.
– Мы-то живы, жестко сказал он.

– Да, мы живем, мы защищаемся и не сдаемся!
– сказал Иозеф.

– Правильно!
– подтвердил Карл; он снова удовлетворенно рассмеялся. Потом запел вполголоса: - "Так мы живем, так мы живем, и так проходят дни..." - и отбивал костяшками пальцев такт на железном желобе.

– Заткни глотку, кто-то идет!
– буркнул Иозеф.

Карл прекратил пение. Они прислушались, но было тихо, только чуть доносился однообразный шум ветра да падали капли. Томас схватил бутылку и жадно глотнул. Закурил сигарету. В дрожащем огоньке спички они увидели его лицо, зеленое, перекошенное, глаза, налившиеся кровью. Томас бросил спичку, она упала, еще тлея, на одеяло и прожгла в нем круглую дырочку; поднялся едкий чад. Томас этого уже не замечал. Он затянулся сигаретой. Сигарета не курилась, она только обуглилась. Он хотел ее выплюнуть, но сигарета прилипла и повисла на клейкой от слюны губе. Он подобрал губу, втянул сигарету в рот, и она размокла. Томас ощутил на языке отвратительный, горький вкус табака. Теперь он почувствовал и дым, тяжелый, едкий. Упала капля. Звук ее падения показался Томасу ударом литавр. Перед глазами поплыли круги, черные и синие, они сжимались вокруг него, давили. Упала капля. Томас вскрикнул, он рывком вскочил с места и начал кричать. Крики вырывались из него, подобно водопаду. Иозеф вскочил и ударил Томаса. Он попал ему в висок всей тяжестью своего увесистого, крепкого кулака. Томас повалился наземь, скатился к деревянной решетке, ударился о сточную трубу и остался лежать.

– Он спятил, - сказал Карл.

– Что нам с ним делать?
– спросил Иозеф.

– Отнесем в барак, - ответил Карл.

– Может быть, позднее, - предложил Иозеф.

– Ах вот что, - сказал Карл.

– Этот не выдержит!
– заметил Иозеф.

– Обязан, - заявил Карл.

– Мы же не можем вечно следить за ним, - сказал Иозеф.

– А что нам делать?
– спросил Карл.

– Он сам сказал!

– Да, сказал.

– Значит...

– Но как?

– Мы вытащим его потом отсюда, - сказал Иозеф, - положим его так, словно он покончил с собой.

Или еще лучше: мы бросим его в канаву. Каждый решит, что он туда упал спьяну и захлебнулся. Теперь мы все можем с ним сделать. Пошли!

– Пошли, - сказал Карл.

Они схватили Томаса, подняли его и потащили к двери. Иозеф. только хотел взяться за ручку, как дверь распахнулась, из тьмы вырвался сноп света и ослепил их. Они ничего не могли разглядеть.

– Что это у вас тут, уважаемые господа?
– спросил чей-то голос.

Сердце у них замерло. Голос был им знаком. Это был голос майора фон дёр Заале.

– Что это у вас?
– повторил майор.
– Труп? Покажите. Действительно, труп. Мертвецки пьян. Играете здесь в войну, а?

Карл опустил ноги Томаса, глупо засмеялся и отдал честь. Приложив руку к виску, смеясь, прошел мимо майора преувеличенно торжественным парадным шагом и проскользнул в дверь, стараясь не покачнуться, все еще держа руку у виска. Его задержала команда "стой!".

Он остановился.

– Кру-гом!

Карл повернулся кругом, все еще держа руку у виска.

– Нализался?

– Так точно, господин майор, нализался!

– Вот как...

Вдруг майор расхохотался. Он хохотал оглушительно, до упаду, прислонившись к стене и трясясь от смеха. Карл тоже засмеялся, смеялся и Иозеф.

– Дружище, вы самая большая скотина, которую я когда-либо видел, хрюкал майор.
– Вы скотина, понятно?

– Так точно, я скотина!

– Скотина. Все вы скоты!

Карл и Иозеф подтвердили: "Так точно!"

– Молчать!
– заревел майор.
– Чем вы тут занимаетесь?