– И вовсе нет, - говорю, - я так и подумал: это ж ужас что такое.
– Мне не хотелось, чтобы она убивалась. Город был уже совсем близко, и в самом скором времени мы сможем посидеть-поесть с толком, не опасаясь никакого ни от кого подвоха.

– Хочешь знать, куда я дела обезьянку?
– спрашивает Эдна.

– А то как же, - говорю.

– Сунула ее в зеленый мусорный мешок, бросила в багажник, поехала на свалку и там вышвырнула, - и смотрит на меня так, будто эта история значит для нее очень много, но понять это может только она одна, а больше никому до этого ни в жизнь не додуматься.

– Страх что такое, - говорю.
– Но так ли, этак, а тебе ничего другого не оставалось. Ты же не хотела ее убить: если б хотела, ты б не так поступила. Ну а потом надо же было куда-то ее деть, так что тебе ничего другого не оставалось. Может, кто-то и решит, что, раз ты ее выбросила, тебе было ее не жалко, только не я. Бывает так, что не можешь поступить иначе, и тут уж не до того, кто о тебе что подумает.
– Хотел было улыбнуться ей, но, если не сбрасывать скорость, красная лампочка не гасла, и я прикидывал, удастся ли нам добраться до Рок-Спрингса, прежде чем машина совсем остановится. И опять посмотрел на Эдну.
– Что я могу еще сказать?
– спрашиваю.

– Ничего, - говорит; обернулась и уставилась на темное шоссе.
– Что я, не знала - знала же, что ты подумаешь. Тебе, Эрл, чего-то не хватает. Я это давно поняла.

– Хоть оно и так, а все одно ты здесь, - говорю.
– И тебе не очень худо. Могло быть и хуже. По крайней мере, здесь мы все вместе.

– Хуже всегда может быть, - говорит Эдна.
– Завтра можно угодить на электрический стул.

– Правда твоя, - говорю.
– И где-то, сдается мне, кто-то и угодит на него. Только не ты.

– Я голодная, - говорит Черил.
– Когда мы поедим? Давайте найдем мотель. Мне надоело ехать. И Дючонку надоело.

Когда машина остановилась, до города было еще порядком, правда, в темноте ясно различалась федеральная автомагистраль, а за ней - светлое от огней Рок-Спрингса небо. На эстакаде тягачи набирали обороты, чтобы подняться в гору, - слышно было, как лязгают их сцепки.

Я выключил фары.

– А теперь что делать будем?
– вскидывается Эдна; покосилась на меня, и глаза у нее злые.

– Да вот обмозговываю, как быть, - говорю.
– Но, что бы мы ни надумали, ничего особо трудного не предвидится. Тебе и пальцем пошевелить не придется.

– Надеюсь, нет, - говорит и отвернулась.

Через дорогу, позади веревок с сохнущим бельем, метрах в ста виднелся вроде бы как громадный трейлерный парк, а за ним то ли завод, то ли обогатительная фабрика - там горели огни и кипела работа. Во многих трейлерах светились окна, и по подъездному пути - он кончался километрах в двух у эстакады на развязке в другой стороне - сновали машины. Окна трейлеров светились с виду приветно, и я с ходу смекнул, что нужно делать.

– Выходите, - говорю - и открыл дверцу.

– Значит, пешком идти придется?
– говорит Эдна.

– Толкать, значит, придется.

– И не подумаю.
– Эдна протягивает руку - и заперла дверцу со своей стороны.

– Ладно, - говорю.
– Тогда рули ты.

– Думаешь дотолкать нас до Рок-Спрингса, так, Эрл? До него ведь и всего-то километров пять, не больше.

– Я буду толкать, - Черил с заднего сиденья голос подает.

– Нет, детка. Папка будет толкать. А вы с Дючонком вылезайте, только дорогу не загораживайте.

Эдна посмотрела на меня грозно, так, точно я на нее замахнулся. Но когда я вылез из машины, она пересела на мое место, взялась за руль и сердито уставилась прямо перед собой на тополиные заросли.

– Эдне не справиться с этой машиной, - Черил голос из темноты подает, она ее заведет в канаву.

– Да нет же, детка. Эдна справится не хуже меня. А может, и лучше.

– Не-а, не справится, - говорит Черил.
– Не справится она.
– Мне показалось, Черил сейчас заплачет, но нет, не заплакала.

Я велел Эдне не выключать двигатель, чтобы машина не встала, и вести ее с включенными подфарниками, чтобы видеть, куда едешь в зарослях тополей. Я подтолкнул машину, она направила ее прямиком в заросли, а я все толкал и толкал, пока мы не отъехали метров на двадцать от дороги и колеса не увязли в сыпучем песке - с дороги нас было уже не различить.

– И где же мы сейчас?
– спрашивает Эдна; она все еще сидела за рулем. Голос у нее был усталый и недобрый. Я понимал: ей бы сейчас поесть как следует. Вообще-то она покладистая, и я понимал, что не ее тут вина, а моя. Жаль только, что она не верит в хорошее.