Джонатан стоял выпрямившись, с высоко поднятой головой, и Бену почудилось, будто перед ним пророк, который сквозь время и пространство прозревает далекое будущее. Но он знал, что пророков нет и ни в чем нельзя быть уверенным. Есть одни только шансы, и даже они ничтожны. Да, записи по-прежнему у него, в его нагрудном кармане, -- он машинально положил на карман руку и услышал похрустывание бумаги. Но действительно ли записи эти представляют еще какую-нибудь ценность?

Они услышали, как кто-то спускается по лестнице -- это был Франсуа, который сейчас нес вахту.

– - По-моему, принимаются за нашу улицу!

Харди, который, совсем обессилев, опирался о стену, поднял голову. Глаза его неестественно блестели: у него был жар.

– - Я сматываюсь: мы здесь как в мышеловке!

– - Оставайся на месте!
– - приказал ему Джонатан.

Но Харди уже взбегал по ступенькам, и они тут же услышали, как он идет по усыпанной обломками стен мостовой...

– - Если мы здесь останемся, нам конец, -- сказал Бен.

– - Не хочу больше перебегать из одной дыры в другую. Словами не выразить, до чего я устала. Больше не могу.
– - И Эдвиге, вытянувшись на своей импровизированной постели, закрыла глаза.

Джонатан бросил на нее презрительный взгляд. Постом сказал:

– - Вы все отдаете себе отчет в том, что будет, если нас поймают?
– - Он обвел их взглядом, однако ответа не последовало.
– - Не исключено, что они знают о том, кому обязаны катастрофой, -- продолжал Джонатан. Несколько секунд он смотрел на Бена, однако и тот на его слова никак не реагировал.
– Но вполне вероятно, что мы в их черных списках числимся на тех же основаниях, что и многие другие. Естественно, если мы попадем к ним в руки, скрыть не удастся ничего. У них есть способы заставить человека говорить. Достаточно им поймать одного, и...

Он сдвинул рукав пальто и посмотрел на часы. Открыл рот, чтобы сказать что-то еще... и тут они услышали короткую автоматную очередь. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Все подумали об одном и том же: Харди.

– - Нужно выбираться отсюда!
– - прошептал Франсуа.

Подчеркнуто спокойно Джонатан сел на первый попавшийся мешок.

– - Надо дождаться ночи. Тогда попробуем прорваться. Но на этот раз, похоже, придется туго: кольцо вокруг района сужается. Остается одно -попробовать выйти из оцепления, попасть на ту сторону.

Франсуа впился в него глазами:

– - Ты думаешь, может получиться?

Джонатан неопределенно махнул рукой.

– - Надежды мало. Последняя и очень сомнительная попытка, ничего более. А для того, чтобы ни один из нас не мог предать другого, я предлагаю применить одно необычное средство.

Он встал и направился в угол, где лежало несколько оставшихся у него вещей: сумка, коробка, обернутая газетной бумагой, небольшой ломик, который в случае необходимости можно было использовать как оружие. Он открыл коробку, вынул из нее продолговатый футлярчик -- пластмассовую коробочку с несколькими ампулами. Там же лежали шприц и несколько игл. Взяв одну из них пальцами, Джонатан навинтил ее на шприц.

– - Этот препарат стирает воспоминания, -- сказал он.
– - Необходимые для повседневной жизни способности остаются, но все, что мы делали в последние месяцы и годы, мы забываем -- и сами события, и вовлеченных в них людей.

Он замолчал и прислушался, и они услышали постукивание и негромкое потрескивание: группа очистки приближалась.

– - Времени у нас немного, -- сказал Джонатан.
– - Оголите до плеча руку, каждый получит свою дозу. Экономить я не буду -- пройдут годы, а может, и десятилетия, прежде чем воспоминания оживут опять.

– - А... через сколько времени...
– - спросил, запинаясь, Франсуа, -через сколько времени средство начнет действовать?

– - Часа через два-три, -- ответил Джонатан.
– - Сейчас уже темнеет, и мы разойдемся в разные стороны. Пройти через оцепление каждый будет пытаться в одиночку. Кого-то из нас могут ранить, кто-то попадет в руки полицейских. Однако, когда начнутся допросы, никто не сможет ничего рассказать.

Они молчали. Возможно, они верили его словам, а возможно, просто слишком устали, чтобы говорить. Один за другим они подходили к Джонатану, и он вводил каждому препарат. Не миновало это и Эдвиге: Франсуа завернул рукав у так и не поднявшейся девушки, и Джонатан встал около нее на колени. Последнюю инъекцию он сделал себе. Потом встал и тихо сказал:

– - Желаю удачи!

Больше они друг друга не видели. Один за другим они поднялись крадучись по лестнице и исчезли в сгущающихся сумерках. Осталась только лежавшая безучастно Эдвиге.

Выйдя наверх, Бен остановился на мгновение: он еще слышал осторожные шаги Франсуа, который вышел чуть раньше. Не все ли равно куда идти? Почти сразу приняв решение, Бен перешагнул невысокую стену слева, оказался среди обломков сброшенной с дома крыши и полез дальше через руины. Нужно найти место, где спрятаться. И выбрать такое место нужно очень продуманно, чтобы инфракрасными детекторами его не обнаружили. Он заглядывал во все новые и новые полуразрушенные комнаты, но безрезультатно. Один раз попытался влезть через окно в какой-то подвал, но начали осыпаться кирпичи, и он повернул назад. Остановился, прислушался... издалека доносился шум, и совсем близко из громкоговорителя раздавались слова: