Они топтались внизу, а я все выжидала, потому что боялась стрелять почем зря. За стволами деревьев, за каменными глыбами ничего не разглядеть, а высовываться оттуда они не спешили. Потом еще один разрыв заставил меня зажмуриться, я поудобнее перехватила тяжелое оружие, но не выстрелила... потому что внизу вдруг сразу стало тихо. Слишком тихо. Минуту. Другую. Десять минут. За деревьями, за камнями никто не двигался.

– Слушай, – говорит Игорь. – Там что-то случилось.

– Не знаю, – сказала я шепотом, – подождем еще.

За это время – а вся перестрелка продолжалась на самом деле минут пять, не больше, ну и потом прошло минут пятнадцать, – небо посветлело, и я, наконец-то, могла видеть, что там делается внизу. Беда в том, что там вообще ничего не делалось. Потом я все-таки разглядела этот маскировочный комбинезон – человека в нем, он неподвижно лежал в кустах лицом вниз. Небо над ним, над горами, стало совсем зеленым, и в этом странном освещении, в этой режущей тишине все напоминало дурной сон, из которого никак не выберешься. А поскольку чувство опасности во сне притупляется или исчезает вообще, я сказала:

– Ладно. Пойду погляжу.

– Ты что, – говорит Игорь, – рехнулась?

– Подождем еще минут десять, и я пойду. А те, кто наверх ушел, – они где?

– Откуда я знаю? – говорит.

– Похоже, – сказала я, – все кончилось. Возьми автомат, ладно? – И встала с земли.

Каменные глыбы слабо поблескивали. Холодный зеленоватый свет заливал все вокруг. Ветки кустарника внизу были совсем неподвижны.

Тут я с удивлением обнаружила, что меня не держат ноги. Колени так дрожали, что спуститься по крутому склону как нормальная я не могла – пришлось сесть на задницу и съехать вниз. Оказавшись на сравнительно пологом участке, я поднялась, и, хватаясь за ветви, направилась к пятнистому комбинезону. Я все время ожидала выстрела – одного выстрела, и единственное, что я осознавала со всей отчетливостью, – что это произойдет очень быстро. Но никакого выстрела не последовало. Человек в форме лежал лицом вниз, примяв кустарник. По его спине расползалось влажное пятно, которое в этом странном, отливающем зеленью рассветном зареве казалось совсем темным. Уже стоя над ним, я оглянулась и увидела еще двоих – меж вывороченными корнями и влажными комьями земли. Они лежали и не двигались.

Вообще – никакого движения.

Я нашла его за большим камнем – тут было несколько таких камней, словно отколовшихся от утеса, – он сидел, прислонившись к нему спиной, лицо у него совершенно ничего не выражало. В руке зажат пистолет.

– Томас, – сказала я.

Он не ответил.

Но, похоже, он был жив. Просто не в себе. Когда я попыталась отобрать у него пистолет, он без сопротивления разжал пальцы. Те двое лежали рядом – так же неподвижно, уткнувшись лицом в сухую бурую траву, раскинув ноги в добротных армейских ботинках. Остальных я не увидела. Думаю, они тоже... были где-то неподалеку.

Сверху посыпались мелкие камешки и, откатившись, замерли у моих ног. Я вздрогнула, но это был всего лишь Игорь. Он медленно спускался по крутой осыпи, цепляясь за корни деревьев.

– Ну что там? – спросил он шепотом.

– Они все мертвы.

– Все?

– Да.

– А Томас?

– Он... я думаю, он не в себе.

– Он не ранен?

– Нет, – сказала я, – нет.

– Ты понимаешь, – он вздохнул, – нам бы нужно убираться отсюда. Ты сможешь его увести?

– Попробую. – Я наклонилась над Томасом, дотронулась до плеча. – Томас, пошли...

Он не отреагировал.

Я потянула его за руку. Он послушно поднялся и пошел за мной, но явно не отдавал себе отчета в том, что делает. Стоило мне остановиться, он остановился тоже.

– Игорь, – сказала я, – иди сюда. Помоги мне.

Я отвела их метров на пятьсот, подальше, в лощину и велела Игорю оставаться на месте.

– А если он уйдет? – говорит он.

– Он никуда не уйдет. Подожди здесь. Я сейчас.

Мне страшно было возвращаться – это было паршивое место, и теперь я осталась одна – совсем одна; тут только я поняла, насколько безопаснее чувствовала себя с Томасом, несмотря ни на что...

Отыскала я только тех, троих. Остальные, видимо, откатились глубже, в лощину. Я не стала их разыскивать. Не смогла. Но этих все-таки пришлось обобрать – я обшарила их карманы и полевые сумки, сложила в одну из них то, что могло пригодиться, подобрала отнятый у Томаса пистолет.

Вернувшись, я увидела, что за время моего отсутствия ничего не изменилось.

– Он так и не пришел в себя, – сказал Игорь. – Я не знаю...

– Оправится ли он вообще?

– Да.

– Все равно. Ты прав. Нужно уходить отсюда.

Он устало поднялся.

– Черт. Сил больше нет. Мы уже столько времени по-настоящему не отдыхали.

– Я знаю... что поделаешь.

Я наклонилась над Томасом. Он по-прежнему не двигался, ни на что не обращал внимания, но, когда я потянула его за собой, поднялся и пошел следом.

Мы начали спускаться, очень медленно, обходя каждый корень, каждую выбоину в земле.

– Что с ним? – спросил Игорь.

– Не знаю.

– Думаю, это оттого, что ему пришлось... защищать нас. Шок... Если, ты говоришь, они не убивают. Вообще, в принципе.