– Вот!
– тыкался мясистый палец в паспорт.

– Продление на другой странице, - вежливо ответил я.

Морда перевернула страницу и, шевеля губами, долго читала текст. Потом заулыбалась, как свинья сквозь прутья хлева:

– А!.. У!.. Э!.. О'кей!.. А то мы видим - непорядок!

И решетка поехала в сторону, выпуская нас на волю, где и дышалось легче, и было как будто даже теплее, хотя на елях все еще лежал слой розоватого инея, а между деревьями на земле виднелись серые пятна талого снега.

По дороге в лагерь Марк все удивлялся, что мы так быстро управились. И как было бы хорошо, если бы все побродяжки были так сговорчивы и покорны, как этот. Правда, Марк каждый раз не забывал суеверно добавлять, что, с другой стороны, это было бы и весьма плохо, потому что тогда наш лагерь обязательно закроют:

– Как с немцами-переселенцами это случилось: когда поток был велик - до 400 тысяч в год, - то пришлось открывать лагеря и набирать персонал, а как поток сократился, то и лагеря сразу пришлось закрыть. Кого-то перевели куда-то, кого-то на пенсию, а кого-то и так...

Он принялся высчитывать проценты потерь зарплат и пенсий, а я думал, что пусть те паникуют, у кого есть что высчитывать, а у кого ничего нет - и считать нечего, еще голову такой ерундой, как цифры, забивать, лучше о приятных вещах думать... Вот сейчас я, комендант лагеря, еду встречать новый эшелон с женским пополнением... Большие вагоны, раскаленные от тепла женских тел. Первым делом в строй поставить и вдоль строя пройтись, на лица посмотреть, в глаза заглянуть... Марк, видимо, думал о чем-то сходном, потому что, закончив с процентами, спросил:

– Правда, что русские женщины очень красивы?

– Правда. Немки перед ними, извините, это просто истуканы с острова Пасхи.

– Да, все говорят, надо поехать, посмотреть...

Я рассказал ему про одного моего знакомого немца, который поместил в российской "Учительской газете" брачное объявление ("солидный обеспеченный моложавый немец ищет приличную женщину с добродетельными целями") и ездит теперь три раза в год на две недели в Москву на "отбор".

Марку идея очень понравилась, и он принялся высчитывать, скольких женщин можно "отобрать" за две недели.

– Причем съезжаются они к нему со всей России за свой счет, - подлил я масла в огонь.
– Он платит только за ресторан.

– О, это хорошо, Россия велика, дорога дорого стоит. И он до сих пор наверняка холостой? Никак не отберет?
– развеселился Марк.
– И жениться пока вообще не собирается, наверно!.. Знает он русский язык?

– Зачем?.. Он и так неплохо объясняется. Дает понять женщине, что все о'кей, вот только надо в постели "пробу снять". Все понимают: человек основательный, без пробы нельзя. Ну, и стараются во время пробы как могут. А после пробы он фотографирует их на память, дает свои визитки и обещает позвонить, как только приедет домой и примет окончательное решение. На этом отбор окончен.

Марка совсем добило то, что работает этот отборщик-пробирщик в Бюро путешествий и летает в Москву почти бесплатно:

– Это надо же - столько плюсов и никаких минусов!

– Минусы тоже есть - один раз триппером заболел, - остудил я его восторг.

– Ну, это уж его вина - не надо про кондомы забывать.

– И один раз обокрали: опоили снотворным и обобрали до нитки, все документы и кредитные карточки унесли.

– Это тоже ясно - не следует в номере ценные вещи держать и алкоголь пить в такой ситуации.

– А без алкоголя неинтересно.

– А если пить, то немного, чтобы здоровью не вредить, - Марк свернул с автобана и ехал уже по улице, в конце которой виднелось здание с черным когтистым двуглавым орлом на желтом фоне.
– Успеем к двенадцати.

В лагере фрау Грюн сообщила, что беженка (приходившая с подругой), прождав два часа, больше ждать не пожелала и ушла. Придет завтра.

– Вот какие они разборчивые, обидчивые и безответственные, - обиженно ощерился Марк.
– Один даже не помнит, что заявление писал, другая ждать не желает, торопится куда-то. А куда, казалось бы, если ты беженка, тебе торопиться и что важнее этого интервью для тебя может быть?.. А мы все это терпеть должны!.. Когда же она явится?

– Обещала завтра утром прийти.

– Ну что ж, вы и там деньги потеряли, и сейчас теряете, сегодня не ваш день, - сказал мне Марк.
– Но завтра, надеюсь, все будет в порядке. Приходите, ждем.

Я потащился на вокзал. Так, наверно, чувствовал себя начальник лагеря в последний день, когда надо сматывать удочки и проволоку, кидать свой скарб в грузовики и драпать от наглого неприятеля, разрушившего сладкую жизнь-мечту.

В поезде я задремал, а через час, на вокзале, глазам своим не поверил: в группе бритых молодчиков в черной коже спешил мой первый подопечный, Витас. С банкой пива в руке, одетый в такую же черную кожу и свои любимые кованые башмаки, он громко по-немецки рассказывал что-то, чему от души хохотали бритоголовые, задирая по дороге всех девушек и пугая негров неожиданными приседаниями и жестами.