– Добрый день, сэр, ветреный денек, сэр. Хозяйка выехала больше двух часов назад, сэр. Не пожелала взять меня с собой.

– Седлайте Сорванца и поскорее!

– Да, сэр; очень хорошо, сэр!

Больше двух часов! Он поскакал к холмам - по дороге, которой они обычно возвращались домой. Но он проездил около часа, не переставая ее искать, и вернулся домой один разгоряченный и встревоженный. В прихожей на столике лежали ее перчатки и хлыст. Облегченно вздохнув, он побежал наверх. Она причесывала волосы и резко обернулась, услышав его шаги. Он бросился к ней, и ему показалось, что она смотрит на него, как затравленный зверь. Она отшатнулась от него и сказала:

– Нет! Не притворяйся! Что угодно - только не притворство!

Он никогда не видел ее такой - с таким холодным лицом и колючими глазами. И он отодвинулся от нее.

– Что с тобой, Джип?

– Ничего. Только не притворяйся.
– И, повернувшись к зеркалу, она снова принялась расчесывать волосы.

Она была прелестна, с лицом, разрумянившимся от долгой прогулки верхом, - ему хотелось обнять ее как можно крепче.

Он сказал со страхом и пробуждающимся раздражением:

– Объясни же, в чем дело?

– Объяснить должен ты. Я - в полном неведении.

– Не возьму в толк, о чем ты говоришь.

– Неужто?

Что-то убийственное было в ее пренебрежительном тоне; пальцы ее торопливо двигались, укладывая темные, блестящие волосы; его потрясла эта неожиданная враждебность. Он сел на край кровати. Может быть, письмо? Но каким образом? Оно не было распечатано.

– Ради бога, Джип, что случилось со вчерашнего дня? Говори же, не мучай меня!

Она повернулась и взглянула на него:

– Не притворяйся, будто ты огорчен тем, что не можешь меня поцеловать! Не лукавь, Брайан! Ты ведь знаешь, - это притворство длится уже не один месяц.

Саммерхэй повысил голос:

– Ты, наверно, помешалась. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– О нет, ты понимаешь! Ты получил вчера письмо с пометкой: "Весьма срочно"?

Так и есть! Он ожесточился и сказал упрямо:

– Да, получил. От Дианы Лейтон. Ты недовольна?

– Нет. Но подумай: как могло оно дойти так быстро отсюда?

Он сказал хмуро:

– Не знаю. Должно быть, почтой.

– Нет! Я сама положила его в твой почтовый ящик в половине шестого.

Саммерхэй привык соображать быстро и сразу понял все значение сказанного. Он пристально посмотрел на нее.

– Тогда ты, верно, видела нас?

– Да.

Он встал, беспомощно развел руками и сказал:

– О, Джип! Не надо! Не будь же так безжалостна! Я клянусь тебе...

Джип коротко засмеялась и повернулась к нему спиной, продолжая убирать волосы. Им овладело ужасное ощущение, что он вот-вот ударится обо что-то головой. Он сказал растерянно:

– Я только угостил ее чаем. Почему бы и нет? Она моя кузина, это ведь пустяки. Зачем думать обо мне самое худшее? Она хотела посмотреть мою квартиру. Я не мог отказать.

– Твою пустую квартиру? Перестань, Брайан, что за жалкая болтовня! Мне и слушать тебя не хочется.

Саммерхэй, вздрогнув, точно от удара хлыстом, резко повернулся к ней и сказал:

– Тебе, значит, доставляет удовольствие думать обо мне самое плохое?

Пальцы Джип на мгновение замерли.

– Я всегда говорила тебе, что ты совершенно свободен. Ты думаешь, я не чувствовала, что это продолжается уже много месяцев? Но наступает час, когда гордость восстает - вот и все. Не лги мне, прошу тебя.

– У меня нет привычки лгать!

Он чувствовал себя так, словно запутался в какой-то сети и не может выбраться из нее. Всему виной эта проклятая фамильярность в их отношениях с Дианой, о чем он, неизвестно почему, не сказал Джип. Но как заставить ее почувствовать правду, почувствовать, что он любит одну ее, только одну ее?

– Джип, клянусь тебе - не было ничего, кроме одного поцелуя, да и тот...

Она крикнула:

– О, уходи, уходи же!

Он положил руки ей на плечи.

– Только одну тебя я люблю. Клянусь тебе! Почему ты мне не веришь? Ты должна мне верить. Не надо быть такой злой. Это глупо, глупо! Подумай о нашей любви, подумай обо всем...

Ее лицо оставалось ледяным; он убрал руки и пробормотал:

– Как она ужасна, твоя гордость!

– Это все, что у меня есть. Можешь уходить к ней, когда пожелаешь.

– Уйти к ней? Да я бы не мог... если хочешь, я никогда больше не буду с ней встречаться.

– О, оставь! Какой в этом толк?