– Друг Волков, я рад...

– Просто Сергей, - разрешил Сергей.

– Друг Сергей, я рад, что вы поправляетесь.

– Я тоже, как ни странно это звучит, - улыбнулся все-таки Сергей.

– У меня к вам несколько вопросов.

– Я готов на них ответить.

– Скажите пожалуйста...

И началось. Ян спрашивал, Сергей отвечал. Иногда он отвечал правду, иногда полу-правду. Некоторые вопросы были вполне понятны, другие, вроде: "скольким метрам равны три этажа этого здания?" - несколько смущали Сергея, а иногда просто ставили в тупик. Наконец допрос закончился. Ян оказался обвешан лапшой и был явно не удовлетворен ответами. Пылу в нем поубавилось, а на лице крупными буквами можно было прочесть: "Я разочарован". Он поднялся, извинился, попрощался и пошел к выходу. У двери он немного помедлил, помялся в нерешительности и выжал из себя:

– Сергей, скажите, а вы... как бы это...

А вас ночные кошмары не мучат? Что вам снилось, когда вы заснули в последний раз?

Сергей закрыл глаза, чувствуя, что краснеет.

– Ничего мне не снилось, - пробормотал он себе под нос.

– Ну извините. Еще раз извините, до свидания.

Хлопнула дверь, а потом раздался голос Виктора настолько ядовитый, что пушкинский анчар загнулся бы от первых же слов.

– А мальчика-то кошмарики по ночам тоже терзают.

Сергей открыл глаза. Виктор занял свое место в кресле и с непонятной улыбкой смотрел на дверь.

– Только вот не пойму я, Витя, чему ты радуешься.

– Тому, что гепешники тоже страдают.

– Подумаешь, они тоже люди. Вот если бы тот хорь мучился, которого... который покончил жизнь самоубийством, я бы порадовался, а тут... Жалко парня.

– А ему тебя нет.

– А ты откуда знаешь?

– Мальчики, только не ссорьтесь, - вклинилась в разговор Катя.

Виктор приклеил парадную улыбку и нежно попросил ее сходить узнать у полиции может ли Сергей переселиться в свой номер.

– ...а на обратном пути закажи этому сердобольному пожрать.

Катя встала и безропотно пошла к двери.

Виктор проводил ее ласковым любящим взглядом и, когда дверь за ней захлопнулась, повернулся к Сергею.

– Ну чего его жалеть?

– Витя, он же как мы. С ним можно договориться, объяснить ему, что трупы в гостинице это результат ночных кошмаров, что никто в этих смертях не виноват.

– Ну кто-то в них все равно виноват, и твой Ян это прекрасно знает. И как получаются эти трупы он тоже знает, но если предположить, что твоя версия верна и свалить все на него. Пусть у него голова болит?

– Нет, Витя, пусть заберет отсюда своих ребят и оставит людей в покое, и пусть обратится в высшие инстанции, может что-то изменится. Он же реальная власть, он же выше нас с тобой.

– Серега, - Виктор усмехнулся.
– детский сад! Как можно быть таким наивным? Да он все это знает без тебя и гораздо лучше тебя. И что с того? Он молчал, молчит и молчать будет.

– Почему?

– Почему?
– переспросил Виктор.
– Да потому, что ты сам сказал: он такой же человек, как и мы. Ему, как и нам не нужны неприятности. Ты говоришь, что он власть? Ха-ха три раза. Он такая же власть как мы с тобой, он такой же, как мы, ты сам сказал. Он не власть даже для жулья и уголовников, для отлова которых создана галактическая полиция, потому что ловит он не жуликов, а честных людей, которые переходят дорогу на красный свет, а настоящее ворье ловят другие, ребята покруче. Он не власть, он на самой низкой ступеньке, чуть выше нас с тобой: вора и ученого, хотя какой ты ученый, так колесико в махине современной науки. А теперь эта власть даже ниже меня, потому что власть в нашем обществе принадлежит тому, у кого есть деньги, у кого их много, а у меня их теперь предостаточно.

Сергей слушал эту тираду в мрачном молчании. Он был не согласен с Виктором, а вернее не хотел с ним соглашаться. Он видел этот мир всегда несколько иначе, чем Виктор, мир этот казался ему розовым, безоблачным. Видимо, подумал он, каждый смотрит на окружающее со своей колокольни. И все-таки он не хотел соглашаться с Виктором, но аргументов в свою пользу найти не смог и потому только выдавил:

– Как это грубо.

– Да, грубо. Грубо, грязно и некрасиво, но это так.

Сергей смолчал, а Виктор продолжил:

– И если ты скажешь этому следователю, что ты, как и он, боишься спать по ночам, что у тебя те же проблемы, то в лучшем случае он тебе посочувствует, а ты ему, вы выпьете и поплачетесь друг другу в жилетку. Это в лучшем случае, если он окажется человеком, а если он такой же скот, как его предшественник, то ты запросто можешь оказаться в психушке.

– Но он же тоже...

– Ну и что?

На этом разговор окончился, потому что дверь распахнулась и вошла Катерина, но у Сергея остался неприятный осадок.

Он очень скоро переселился обратно в свой номер, но Виктора от этого реже видеть не стал.

Заходила к нему и Катя, и полиция, и конечно Марина. Все утешали, ободряли, а полиция еще и расспрашивала. Ободрения ему были уже не нужны, он и сам чувствовал, что идет на поправку, а от расспросов начинала болеть голова и в глубине души зарождалась ярость. Так что визиты эти его не очень трогали.

Он чувствовал себя прекрасно и, что самое главное, ему снова хотелось жить. Он перестал хоронить себя заживо. От этого на душе становилось легко и приятно.