Эпилог.

"...На другом краю земного шара женщина подскочила с постели, распахнула окно, долго вглядывалась в ночь. Потом села на кровать, взяла с прикроватной тумбочки фотографию мужчины. Сильные, но нежные пальцы пробежались по любимым ею чертам. Она нужна ему, именно теперь и именно теперь больше всего на свете и больше, чем когда-либо. Она знала это, так же, как все эти годы знала, что он жив."

Я поставил последнюю точку. То, что теперь лежит перед вами - это исправленный, подредактированный, переданный более доступным языком дневник Волкова Сергея Александровича. Конечно не все от и до, кое-что пришлось добавить (во-первых во мне проснулся писатель, а во-вторых кое-что из своей жизни тоже хотелось передать), но все то, что было изложено в его дневнике, я передал в этой книге. Вы можете верить этому, можете принять за фантастику или бред сумасшедшего - это ваше дело, но я свято верю теперь, что все это было на самом деле. Была и война, была и память об этой войне, которая постепенно стерлась, было и напоминание. Теперь я точно это знаю.

Вы спросите, откуда такая уверенность?

Она появилась недавно. Лет двенадцать назад, когда я взял в руки этот дневник, я тоже был склонен принять его за бред сумасшедшего, но время поставило все на свои места.

Вот и сейчас, когда я дописываю это послесловие, в соседней комнате сидит мой отец. Отец уже никогда не встанет с инвалидной коляски, несмотря на то, что современная медицина способна практически на все. К сожалению она не способна вернуть человеку начисто оторванные ноги. Отец смотрит голограммавизор, судя по звуку новости. Я прислушиваюсь, до меня доносится приятный женский голос:

– ...смертность резко возросшая за последние пять лет пошла на понижение. Напоминаю, что множество людей было обнаружено в последние годы мертвыми, как у себя дома, так и на улице, и в общественных местах. Причины смертей не были установлены.

Предполагается, что часть населения нашей планеты подверглось неизвестной аномалии. Врачи недоумевают...

– Недомерки!
– голос отца перекрывает звук голограммавизора.

– ...Власти не понимают...

– Ублюдки, мудачье! Ах они не понимают!

А я могу популярно разъяснить!

Но к несчастью разъяснить он ничего не может. Те, кто пытался что-то разъяснить, сидят теперь в клиниках для душевно больных. За тысячу лет ничто не изменилось.

– ...ть, как предполагают средства массовой информации и сотрудники особых отделов, - заканчивает женский голос.
– По предварительным данным число умерших, или, что больше похоже на истину, погибших по неизвестным причинам приблизительно равно двадцати миллионам.

Я встаю, иду в соседнюю комнату, где сидит отец. Отец тихонько плачет, неумело, прикрыв лицо руками. Я отдаю команду, милое женское личико исчезает с экрана, а сам экран исчезает за дверками, становясь одним целым со стеной. Я подхожу к отцу. Надо что-то сказать, но что? Слов у меня нет. Наконец отец отрывает ладони от лица и сообщает мне упавшим голосом то, что я знаю и без него:

– Какие двадцать миллионов? Там все тридцать легли...

17 ноября 3946 года.

– ----------------------- 1 Стихотворение написал Леонид Филатов.

Москва. 1998 - 1999 год.