Рука об руку пошли мы по коридору к выходу из пещеры.

Полукруг лесных жителей все еще ожидал нас. Когда мы вышли из пещеры, все головы повернулись в нашу сторону. Я остановился, уловив движение многих рук, потянувшихся к оружию на поясе или к лукам. Лесных жителей явно охватила паника.

Я стоял прямо, наслаждаясь этим моментом ужаса среди них, зная, что я — Ганелон. Я — их судьба, которая рано или поздно отплатит им за все тогда, когда придет время. Когда придет мое время!

У моего плеча раздался глубокий голос Фрейдис:

— Я говорила с этим человеком, — сказала она. — Это Эдвард Бонд.

И недоверие исчезло с их лиц, слова Фрейдис убедили их.

Израгиль-корень пробудился от своей зимней спячки, и нечеловеческие стражники дерева судьбы поднялись, чтобы служить мне. Три Нори — создатели Судеб — я молился им!

Урдур, которая правит прошлым!

Она рассказала мне о членах Совета, об их силе и их слабостях: о Матолче, оборотне, чьи припадки гнева были самым большим его недостатком, слабым местом, в которое я мог ударить, когда ярость лишала его звериной хитрости; о ведьме в алом, и об Эдейри, и о старом Гасте Райми. Врагах, которых я могу уничтожить с помощью определенных талисманов, о которых я сейчас знал.

Вердайли, которая правит настоящим!

Эдвард Бонд сделал все самое лучшее, на что он был способен.

Повстанцы показали мне оружие, хранящееся в пещерах, грубые ружья и гранаты, газовые бомбы и даже несколько самодельных воспламеняющихся патронов. Они пригодятся против рабов Совета. Насколько бесполезны они будут против самих членов Совета, знал только я один. Возможно, еще Фрейдис.

Да, Арле и Ллорин, и их последователи были готовы воспользоваться этим земным оружием, очень странным для них, в отчаянной попытке штурмовать Замок. И я мог дать им этот шанс, как только шпионы принесут весть о приготовлениях к Шабашу. Это будет скоро, потому что Ллур проснулся; сейчас он — жаждущий, голодный — за Золотым Окном, которое было его дверью в миры человеческие.

Скульд, которая правит будущим!

Скульд я молился больше всех. Я хотел, чтобы Совет отправился в Кэр Сайкир прежде, чем наступит новая заря. К тому времени я хотел, чтобы повстанцы были готовы.

Эдвард Бонд хорошо вымуштровал их. У них появилась даже военная дисциплина — в определенной степени. Каждый прекрасно знал свое оружие, и каждый в совершенстве знал лес. Мы составили план, — Арле, Ллорин и я — и хоть я не сказал им всего, что намеревался сделать — группа за группой повстанцы исчезли в лесу, направляясь к Замку.

Они не будут нападать. Они не покажутся на глаза, пока не будет дан сигнал. Они будут просто ждать, скрываясь среди кустарника и деревьев вокруг Замка. Но они будут готовы. Когда придет время, они подскачут к Большим воротам в стене. Гранаты помогут им справиться с делом.

Не казалось удивительным и то, что мы будем сражаться с магией гранатами и ружьями. Потому что я начал понимать все больше и больше, с возвращением памяти, что Темный Мир управляем не только по законам волшебства.

Для земного мозга такие существа, как Матолч и Медея, показались бы сверхъестественными, но у меня было две памяти, потому что, как Ганелон, я мог пользоваться и воспоминаниями Эдварда Бонда, как рабочий пользуется инструментом.

Я ничего не забыл из того, что когда-то знал о Земле. И применяя ее логику к Темному Миру, я начал понимать то, что раньше принимал за аксиому.

Ключ был в мутациях. В человеческом мозгу есть такие глубины, которые никогда не были открыты, такие силы, которые потеряны; атрофированные чувства — старинный третий глаз — а человеческий организм — самый сложный механизм из плоти, который когда-либо существовал.

Каждый зверь лучше человека вооружен клыками и когтями. У человека есть только его мозг. Но, как плотоядные выпускают свои когти, так и человек и его мозг развивались постепенно. Даже на Земле уже появились медиумы, телепаты, эксперты по психометрии и многие другие. В Темном Мире мутаций было много, и они поддерживали равновесие, в котором, возможно, не будет нужды миллионы лет.

И такие умы, обладающие новыми силами, нуждались в орудиях, которыми смогли бы пользоваться. Жезлы. Даже я, не будучи ученым, мог понять принцип их действия. Наука пытается использовать простые решения: клистрон и магнит — не более, чем металлические стержни. И все же при определенных условиях, снабженные энергией и устройством, ее направляющим, они могущественные орудия.

Жезлы использовали неисчерпаемые запасы электромагнитной энергии планеты, которая, в конечном итоге — не более, чем грандиозный магнит. Что же касается направленности, то тут уж дело было всего лишь в тренировке мозга.

По-настоящему превращался Матолч в волка или нет, я не знал, хотя думаю, что нет. Гипноз был частью ответа. Разъяренный кот выгибает спину, шерсть его встает дыбом, и он кажется чуть ли не в два раза больше своей настоящей величины. Кобра самым настоящим образом гипнотизирует свою добычу. Зачем? Чтобы сломить сопротивление своего врага, разоружить его, ослабить его целеустремленность, что так важно в любой стычке. Нет, возможно, Матолч и не превращается в волка, но те, кто находится под влиянием его гипноза, думают, что это так, и, в конце концов, это одно и то же.