Выстроив в 1989 году на юго-восточной окраине города новый приют, власти решили во что бы то ни стало выселить бездомных из школы. Братство категорически отказалось перебраться на задворки. В споре с чиновниками бездомные проявили удивительное упорство, Снайдер заявил, что его люди забили досками окна и готовы выдержать любую осаду. По городу поползли слухи о восьмистах до зубов вооруженных отщепенцах. Конфликт грозил вылиться в настоящую уличную войну.

Власти, испугавшись потерять контроль над ситуацией, отступили. Мир и спокойствие были восстановлены; братство выросло на пятьсот человек, а школа стала крупнейшим приютом в стране. В 1990 году Митч Снайдер покончил жизнь самоубийством, и город назвал в честь него улицу.

Было половина девятого. Жильцы расходились по своим делам. Многие спешили на работу, но большинство просто не хотело торчать в четырех стенах. У входа, дымя сигаретами и переговариваясь, стояло человек сто.

Мордехай поздоровался с вахтером в стеклянной будке, мы расписались в журнале для посетителей и двинулись по коридору навстречу потоку негров. Я изо всех сил старался не думать о белизне своей кожи, но это было невозможно.

Пиджак жал, галстук душил. Меня обтекали молодые питомцы улицы. У многих криминальное прошлое и шиш в кармане. Наверняка кто-то мечтал свернуть мне шею и воспользоваться содержимым моего бумажника. Я не отрывал взгляда от пола.

– Им категорически запрещено иметь оружие или наркотики. Нарушителя изгоняют навсегда,- сообщил Мордехай.

Я приободрился:

– А тебе не приходилось здесь нервничать?

– Ко всему привыкаешь,- легко отозвался Мордехай.

Конечно, он свой среди своих.

На доске у комнаты, отведенной для приема, висел список из тринадцати фамилий.

– Чуть меньше обычного,- заметил Мордехай.

Пока нам несли ключ, он ввел меня в курс дела.

– Тут,- указал,- почта. Одно из самых больных мест в нашей работе связь с клиентом, адресов у большинства нет. Хорошие приюты дают постояльцам возможность отправлять и получать корреспонденцию.- Мордехай перевел палец на соседнюю дверь:- Там кладовка. Каждую неделю в приюте появляются тридцать - сорок новичков.

Сначала проходят медицинский осмотр (туберкулез распространен среди бездомных), затем получают комплект: майка, трусы, носки. Раз в месяц новый костюм, так что за год У человека накапливается приличный гардероб. Одежда не какая-нибудь рвань, и жертвуют ее в избытке.

– За год?

– Именно. По истечении двенадцати месяцев постояльца выдворяют. Это только выглядит жестоким. В действительности оно не так. Приходя сюда, человек знает: в его распоряжении год, он должен привыкнуть к опрятности, отучиться от пьянства, приобрести какие-то полезные навыки и найти работу. Большинству для этого хватает нескольких месяцев. Мало кому охота остаться в приюте навсегда.

С внушительной связкой ключей подошел мужчина, назвавшийся Эрни, пустил нас в приемную и испарился. Сверившись со списком, Мордехай пригласил первого клиента:

– Лютер Уильяме.

Под тушей, с трудом пролезшей в дверной проем, жалобно заскрипел стул. Облачен Уильяме был в зеленый комбинезон, из-под которого белели мыски оранжевых пляжных тапочек. Лютер работал истопником в котельной под Пентагоном. От бедняги сбежала подружка, прихватив все его сбережения. На Уильямса посыпались счета, оплачивать которые оказалось нечем. Из квартиры, сгорая от стыда, он перебрался в приют.

– Мне нужно очухаться,- пояснил нам.

Я почувствовал жалость.

Счетов накопилась целая стопка, в основном выплаты по полученным кредитам.

– Давай-ка объявим его несостоятельным должником,- предложил мне Мордехай.

Не имея понятия, из чего пекут банкротов, я насупился.

Лютер, напротив, обрадовался. Двадцать минут мы с Мордехаем заполняли разные бланки, и первый посетитель покинул приемную, сияя как блин.

Следующий клиент, Том, вошел, вытянув для приветствия руку и грациозно вихляя бедрами. Ногти алели под ярким лаком. Я решился на рукопожатие, Мордехай - нет.

Томми проходил полный курс лечения от наркотиков - крэка и героина. Три года он не платил налогов, а когда сие всплыло, денег, естественно, не оказалось. Кроме того, за ним числилась пара тысяч долларов долга по алиментам. Узнав, что он является отцом ребенка, я испытал некоторое облегчение. Терапия, которая должна была избавить Томми от наркотической зависимости, была весьма интенсивной, семь дней в неделю - и не оставляла времени для поиска работы.

– С налогами и алиментами ни о каком банкротстве говорить не приходится,- констатировал Мордехай.

– Работать не могу из-за лечения, а если плюнуть, опять сяду на иглу. Что делать?

– Ничего. Заканчивай курс. Найдешь работу - позвони Майклу Броку, вот он перед тобой.

Подмигнув мне, Том покинул помещение.

– А ты ему понравился,- усмехнулся Мордехай.

Эрни положил на стол еще список, теперь из одиннадцати фамилий. От двери по коридору змеилась очередь. Мы разделились и начали запускать по двое.

Подражая Мордехаю, я старался выглядеть бесстрастным.

Молодому человеку грозило обвинение в торговле наркотиками. Без консультации с Грином было не обойтись. Я подробно записал обстоятельства клиента, чтобы вместе с Мордехаем выработать линию защиты.