В соответствии с юридическими нормами на процесс выселения должно было уйти не менее тридцати дней, терять время никто из участников сделки не хотел. Всего месяц - и самая тяжелая часть зимы, со снежными бурями, ночевкой в машинах при включенных двигателях, оказалась бы позади.

Но ведь выселенцы - бродяги, документов у них нет, квитанций об оплате за проживание на складе нет. Зачем жалеть их, тем более разыскивать?

Не мудреное дело, повторяю. В теории. На практике же возникает масса трудностей. Рассчитывать на показания человека, не имеющего крыши над головой, довольно наивно.

Мистер Гэнтри со своим специфическим авторитетом все-таки да может принудить человека не болтать лишнего. Нет, вступать в схватку с Гэнтри мне никак не хотелось. Мордехай располагал широкой сетью уличных информаторов, но и он вряд ли был готов противостоять тяжелой артиллерии Гэнтри. Около часа у нас с Мордехаем ушло на обдумывание, как избежать вызова в суд корпорации ТАГ. По очевидным причинам судебное разбирательство с Гэнтри хотя и предсказуемо, но опасно. В конце концов мы решили ТАГ в иске не упоминать. Пусть о нем заговорят "Ривер оукс" и "Дрейк энд Суини". Им значительно проще вызвать в суд третьего участника сделки.

Совсем отказаться от участия ТАГ в процессе нельзя.

Гэнтри - ключевая фигура в вопросе об определении статуса жильцов. Без него суд застопорится.

Но прежде необходимо найти Гектора Палму и убедить предоставить в наше распоряжение копию той самой служебной записки, что убрали из досье, либо сообщить излагаемые в ней сведения. Обнаружить Гектора не трудно, проблема - заставить его сказать правду. Он почти наверняка не захочет сотрудничать с нами - кто жаждет потерять работу, да еще имея жену с четырьмя детьми?

Разбирательство в суде таило и иные сложности, первая носила чисто процедурный характер. Как юристы, мы с Мордехаем не могли выступать в суде от имени наследников Лонти Бертон и ее детей. Для этого нас должны были нанять родственники. Мать и братья Лонти отбывали тюремное заключение. Мордехай предложил направить суду петицию с просьбой назначить одного из нас доверенным лицом семьи Лонти для защиты ее имущественных прав. Это позволит нам пока обойтись без вызова в суд членов семейства. Если мы победим и потерпевшим присудят компенсации, при дележе денег наверняка развернется целое побоище.

А ведь у погибших детишек были отцы. Придется устанавливать личности родителей.

– Насчет денег подумать успеем,- сказал Мордехай.- Сначала нужно выиграть процесс.

Мы расположились за столом перед дряхлым компьютером. Я набивал текст, Мордехай расхаживал по комнате и диктовал.

До полуночи мы выстраивали стратегию, черновик за черновиком отрабатывая окончательный вариант иска, споря, уточняя детали процедуры и предвкушая громкое судебное разбирательство. По мнению Мордехая, оно могло и должно было стать поворотным пунктом в отношении общества к судьбам бездомных.

Я же расценивал наши труды просто как восстановление справедливости.

Глава 24

Без четверти восемь утра я подошел к конторе.

На крыльце меня встретила Руби. И как человек умудряется выглядеть таким бодрым после восьмичасовых попыток заснуть на заднем сиденье брошенного автомобиля?

– Пончика не найдется?- спросила она, когда я щелкнул выключателем.

Похоже, привычки у нее формируются быстро.

– Посмотрю. Садитесь, я сварю кофе.

Вчерашние черствые пончики за ночь окаменели, но другого съестного на кухоньке не нашлось. Я взял на заметку купить к завтрашнему утру свежих Руби наверняка заявится.

Пока я возился с кофе, она маленькими кусочками, дабы произвести впечатление дамы благовоспитанной, ела пончик.

– Где вы обычно завтракаете?- полюбопытствовал я.

– Нигде.

– А обед и ужин?

– Пообедать можно у Наоми, это кухня на Десятой улице, а ужинать хожу на Пятнадцатую, в приют.

– Что вы делаете в течение дня?

Руби, согреваясь, сложила над горячим стаканчиком ладони домиком.

– Сижу у Наоми.

– Сколько там женщин?

– Много. Относятся к нам неплохо, но разрешают оставаться только днем.

– Прибежище бездомных женщин?

– Вроде того. До четырех. Большинство наших ночуют в приютах, а кое-кто и вовсе на улице. У меня хоть есть машина.

– Там знают о вашем пристрастии к крэку?

– Наверное. Они предлагали мне ходить на беседы, не одна я такая. Бабы пьют и колются не хуже мужиков, ты же знаешь.

– Признайся, вчера не обошлось без дозы?- В жизни не думал, что осмелюсь задать столь интимный вопрос клиенту. Похоже, Руби стала для меня больше чем клиентка.