– Да неужто? А мне помнится, мадам, в тот вечер вы высказали желание проехаться по железной дороге, – заметил Уорбек, не скрывая иронии.

Филиппа сжала губы, вспомнив, чем закончился разговор о железных дорогах. Забытая обида проснулась, и ей захотелось отплатить Корту колкостью.

– А я бы поехал по железной дороге, – послышался голосок Кита.

– Вам, молодой человек, предстоит больше, чем просто ехать по ней, – сказал Уорбек. – Вам уготована судьба держателя контрольного пакета акций этого проекта.

– Не слишком ли вы спешите? – спросила Филиппа, нахмурив брови. – Все это слишком ново. А если проект потерпит финансовый крах? Может быть, разумнее подождать пару лет, пока не станет ясно, что это беспроигрышный вариант?

– Тревитик уже доказал это, – спокойно возразил Уорбек, нимало не задетый ее скептицизмом. – За паровыми двигателями будущее. Я знаком с инженером Джорджем Стивенсоном со сталеплавильного завода в Ньюкастле. Он как раз занят разработкой нового типа рельсов. До последнего времени работа шла медленно, потому что не было денег для строительства пробной ветки. Я уже дал согласие вложить свои средства в это строительство. Настанет день, когда о дилижансах будут только вспоминать, и вся Англия будет смело ездить по стальным рельсам. Конечно, это случится не сразу. Кит успеет вырасти, но ясно одно: новый вид транспорта явился на смену конной тяге.

– А я думаю, это рискованный проект, – настаивала Филиппа.

– Финансист должен быть готов к риску, но к риску обдуманному, – серьезно сказал Уорбек. – Кто не рискует, тот не выигрывает. Если мы упустим эту возможность, другие скоро сделают этот шаг. Все это только вопрос времени, просто мы оказались более дальновидными и энергичными. Если сделать этот шаг сейчас, немедленно, со временем выгода будет исчисляться в миллионах.

– Нелепость! – фыркнула Филиппа. Она не верила в железные дороги. А если хотя бы один паровой двигатель взорвется, погибнут люди? Тогда капитал, который составляет существенную часть наследства Кита, обратится в ничто.

Меж тем кабриолет начал спускаться с холма к порту, и Филиппа сосредоточила все свое внимание на лошадях.

– Когда лошадь спускается, торопить ее не надо, иначе скорость будет слишком большой, – предупредил Уорбек. – Лучше попридержать ее и не отпускать вожжи, чтобы остановить животное, если возникнет непредвиденная ситуация.

– Может быть, мне постоянно притормаживать? – нервно спросила Филиппа.

– Зачем? Вы отлично управляетесь с лошадью. Каждый раз, как кучер притормаживает на спуске, животное чувствует не только вес самой повозки, но и инерцию ее движения, потому-то тормозить стоит разве что на самом крутом участке. – Он указал вперед. – Нам нужно будет повернуть на первую же улицу.

Филиппа с трудом подавила желание натянуть вожжи. Ей казалось, что она непременно заденет за фонарный столб. Как бы не замечая ее нервозности, Уорбек продолжал давать четкие и спокойные указания. Наконец кабриолет плавно обогнул угол, и Филиппа вздохнула с облегчением.

Всегда, всю свою жизнь она мечтала править экипажем. Уорбек обещал, что научит ее после венчания, но… все сложилось иначе.

А теперь он хочет научить этому искусству Кита.

Филиппа вспомнила о Клер Броунлоу. А разрешит ли герцогиня проводить с маленьким подопечным много времени? Филиппа покосилась наУорбека и едва заметно покачала головой. Вряд ли этому человеку можно что-либо запретить. Он всегда вел себя так, как находил нужным. Вот и сейчас он сидел, удобно откинувшись на спинку сиденья, почти касаясь Филиппы. Она ощущала каждое его движение, и при всей неловкости это было восхитительно. Однажды она почувствовала, как его пальцы поймали ее локон, и с трудом удержалась от дрожи удовольствия. Ей едва удавалось сохранять сосредоточенность, дремотное оцепенение было сродни тому которое она испытывала, оказавшись в объятиях Уорбека. Разумеется, все это было не случайно. Именно для этого он и затеял свой урок.

Между тем кабриолет не спеша катил по главной улице, делившей Гиллсайд на две почти равные половины. Вскоре путники достигли гостиницы «Восемь колоколов», расположенной в самом центре городка. Филиппа остановила лошадь у входа.

Кит сдвинул брови, разглядывая бревенчатый нижний этаж и верхний, обшитый тесом. Нижняя часть мозаичных окошек весело поблескивала в солнечных лучах, верхнюю затеняла нависающая черепичная кровля.

– Это ваша гостиница, сэр?

– Моя, – кивнул Уорбек, спускаясь на круглый булыжник двора. – Что скажешь? Нравится?

– Она выглядит старой-престарой.

Уорбек поднял мальчика с сиденья и поставил рядом.

– Когда-то эта гостиница была местом тайных встреч банды контрабандистов, о которой и теперь местные жители вспоминают не без трепета. Эти парни хранили свое добро в винном погребе. – Уорбек подмигнул Филиппе и зловеще понизил голос: – В лунные ночи, когда все вокруг спали мирным сном, они подплывали к набережной, выгружали краденое и с мешками за спиной скользили к гостинице, как тени…

– Контрабандисты, ух ты! – воскликнул Кит, сверкая глазами.

Он с уважением посмотрел на окошки верхнего этажа, словно ожидая, что из какого-нибудь высунется зверская физиономия.

– Они и сейчас еще приплывают сюда, signore?

– Увы, с этим покончено, – сокрушенно вздохнул Уорбек. – Сейчас Гиллсайд слишком цивилизован для темных делишек.

Он повернулся к Филиппе и улыбнулся ей открыто и тепло. И в который уже раз она подумала: что за прекрасный отец из него выйдет – и ощутила одновременно радость и тревогу. Совсем некстати на глаза навернулись слезы. Филиппа быстро отвернулась, но, к счастью, мужчины продолжали беседовать о прошлом, и то, что она украдкой вытерла глаза, осталось незамеченным.