Шрифт:
Все еще улыбаясь, он взял второе письмо. На нем стоял почтовый штемпель какого-то американского города, о котором он никогда не слышал. Адрес на конверте был написан странно знакомым почерком. Нахмурив брови, Люсьен вскрыл письмо и начал читать.
26 октября 1776 года Дорогой брат Люсьен…
Не может быть!!! Люсьен вскочил со стула, чуть не перевернув стол. Боже мой! Он жив!
Проклиная свои глаза за то, что не могли быстрее скользить по строчкам, он взволнованно дочитал письмо до конца.
…не знаю даже, как начать это письмо, потому что трудно представить себе, что вы будете думать обо мне, когда дочитаете его до конца. Надеюсь, моя семья не оплакивала меня слишком долго, потому что я не заслуживаю ни ваших слез, ни вашего прощения. Мне многое нужно рассказать вам, объяснить свое отсутствие и тот печальный факт, что все, кажется, поверили в мою смерть. Но думаю, лучше сделать это не в письме, а при личной встрече; к тому же есть вещи, о которых я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, когда вернусь домой.
С этой целью я буду в Англии через две недели и надеюсь провести с вами Рождество.
Прошу вас, выбросьте из головы все воспоминания о том человеке, каким вы меня знали. Болезнь и обстоятельства превратили меня в бледную тень того, кем я был, так что при встрече не ожидайте от меня слишком многого.
С нетерпением жду встречи с вами всеми. Храни вас Господь.
Чарльз.
Люсьен некоторое время сидел не двигаясь, совершенно ошеломленный. Потом с письмом в руке он торопливо вышел из столовой и громко позвал Нериссу и Эндрю.
Как видно, перевоспитание Дерзкого придется отложить.
Домой возвращался Любимец.