Он смотрел, как фигура в красном мундире уходила все дальше и дальше, пока совсем не исчезла в темноте. По щекам Гарета катились слезы, сердце щемила боль.

— Я стану человеком! — крикнул Гарет в темноту, поглотившую его брата. — Клянусь! Я буду достоин Джульет и оправдаю ее надежды. Я буду хорошим мужем и опорой семьи! Клянусь, я сделаю это, чего бы это мне ни стоило!

Открыв глаза, он не сразу оправился от сна, спокойные слова Чарльза еще звучали в его ушах. Он некоторое время лежал в темноте, не понимая, где находится. Потом услышал, как барабанит по крыше дождь, почувствовал под собой жесткий каменный пол, в нос ударил терпкий запах лошадей. Он вспомнил, что все еще находится в конюшне.

Но теперь Гарет знал, что ему делать. Сквозь приоткрытую дверь падал лучик света. Он высветил разбросанную по полу грязную солому, какой-то мусор и наконец упал на смятый белый прямоугольник, валявшийся в нескольких дюймах от лица Гарета.

У него гулко екнуло сердце. Протянув руку, он поднял кусочек картона.

Это была визитная карточка Спеллинга.

— Я думаю, что вам следует отправиться прямо к герцогу, — заявила вдовствующая графиня Брукгемптонская, со стуком поставив на стол чайную чашку. — Прошло почти два дня с тех пор, как этот негодяй, за которого вы вышли замуж, привез вас сюда, а от него до сих пор ни слуху ни духу! Возможно, валяется пьяный где-нибудь в игорном доме или в объятиях какой-нибудь блудницы. Вот увидите, он еще недели две не покажется вам на глаза!

Мать Перри зашла якобы с обычным визитом, но Джульет понимала, что это всего лишь предлог, ибо, подобно десяткам других светских сплетниц, зачастивших в резиденцию де Монфоров, как только распространилась весть о женитьбе Дикаря, леди Брукгемптон и ее дочь вознамерились заполучить из первых рук свеженькую информацию для сплетен. Им хотелось своими глазами увидеть женщину, на которой женился лорд Гарет, а заодно воспользоваться возможностью очернить его в глазах молодой жены.

Леди Брукгемптон была крайне неприятной особой, а ее дочь, леди Катарин Фарнсли, высокая самоуверенная блондинка, была такой же язвительной и, недоброжелательной, как и ее мамаша. Когда все они сидели за чаем, Джульет поняла, что у сестры Перри имелись матримониальные планы относительно Гарета и она, естественно, была обижена тем, что Джульет обошла ее.

— Думаю, это даже лучше, что за него вышли замуж вы, — задумчиво промолвила леди Катарин, помешивая чай в чашке и презрительно окидывая взглядом простенькое платье Джульет, сидевшей с Шарлоттой на коленях. — Лорд Гарет испортил жизнь многим молодым женщинам, и едва ли можно надеяться, что он изменится.

Пусть уж лучше это тревожит вас, чем меня, не так ли, мама?

— Да уж. Ты найдешь себе кого-нибудь получше, чем этот распутник.

— Кажется, в настоящее время у него в разгаре интрижка с женой лорда Пемберли?

— Уже закончилась, — с натянутой улыбкой сказала Джульет.

— На вашем месте я бы не была так уверена… он ведь сейчас не с вами, а где-то в другом месте, не так ли?

Джульет покачивала на коленях Шарлотту и отклонилась немного в сторону, чтобы малышка не смогла дотянуться до ее чашки. Она не была так наивна, и ей было совершенно ясно, что эти две возмутительницы спокойствия преследовали единственную цель: посеять семена раздора в отношениях между молодоженами. И все же было бы лучше, если бы они обошлись без своих мрачных прогнозов. Она не видела ни Гарета, ни его друзей с той самой дождливой ночи, когда он привез ее сюда, и она тревожилась за него и без намеков этих двух сплетниц. Но она была уверена, что мужчина, который так нежно занимался с ней любовью в их брачную ночь — она и сейчас покраснела при воспоминании об этом, — не может сейчас находиться в объятиях другой женщины. И уж наверняка он не бросил своих жену и дочь ради кого-то другого — ведь он прошел сквозь огонь и воду, чтобы жениться на ней.

— Вы ошибаетесь насчет моего мужа. Он порядочный человек, — сказала Джульет.

— Порядочный человек?! Ха! Ты слышала что-нибудь подобное, Катарин? Надо же, она говорит, что он порядочный человек! — Мать Перри высоко подняла брови и перевела взгляд на Джульет. — Позвольте сказать вам, милочка, я знаю Дикаря с тех пор, как он был ребенком, и он ничуть не изменился!

И леди Брукгемптон рассказала историю почти семнадцатилетней давности, когда лорд Гарет, в то время еще маленький голубоглазый озорник, позволил себе отнюдь не невинную шутку. Герцогиня пришла к ней на чашку чая, захватив с собой Чарльза и Гарета. Чарльз уселся, скрестив ноги, на одеяле рядом с ними, погрузившись в чтение книги, а Гарет с Перри убежали играть.

— Я прекрасно помню все это! — воскликнула леди Брукгемптон, протягивая чашку Джульет, чтобы та налила ей еще чаю. Потом продолжила рассказ:

— Герцогиня, беременная Нериссой, с улыбкой поглаживала округлившийся живот. Вдруг на газоне показалась нянюшка, которая бежала к ним, высоко задрав юбки, и кричала, что маленький лорд Гарет упал в пруд и исчез под водой.

Подняли тревогу. Началась суета, паника, слуги — даже те, кто не умел плавать, — прыгали в воду, надеясь спасти мальчика. Прибежал сам граф Брукгемптон. Сорвав с себя жилет, он прыгнул в пруд, отыскивая мальчика, а когда всплыл на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, все увидели лорда Гарета, а с ним и Перри, вышедших из-за старого тиса, промокших и очень довольных тем, что обманули почти пятьдесят человек, которые думали, что они утонули. Его следовало высечь кнутом! — возмущенно воскликнула леди Брукгемптон. — Но герцогиня и слышать об этом не хотела. Не удивлюсь, если его чуть-чуть пожурили и взяли обещание не делать так больше. Если бы она тогда наказала его, как он того заслуживал, то он, возможно, исправился бы, но куда там! Он был ее любимчиком, этот маленький дикарь. Ему все сходило с рук.

Она не наказала его даже тогда, когда в возрасте шести лет он шокировал всю деревню Рэйвенском, предлагая три пенса каждой деревенской девчонке, которая позволит заглянуть ей под юбку!

— А как Чарльз? Его когда-нибудь наказывали? — не без некоторого сарказма спросила Джульет.

— Ну что вы, никогда! Чарльз не делал ничего плохого, не то что Гарет, который вечно устраивал какие-нибудь ужасные проказы. Но вместо того чтобы примерно наказывать его, герцогиня только улыбалась снисходительно и говорила, что с годами он научится контролировать себя. Она ошибалась, он этому так и не научился.