— Джульет.

— Как в «Ромео и Джульетте»? — улыбнувшись, сказал он.

— Да, пожалуй. — «Только мой Ромео лежит в могиле, далеко отсюда, за океаном». Она снова стала смотреть в окошко, лишь бы не встречаться взглядом с этими мечтательными глазами, обрамленными длинными ресницами, которые так напоминали ей глаза Чарльза, и не видеть на спинке Шарлотты его сильную, крепкую руку, которая своим изяществом так напоминала руку отца малышки. Теперь она понимала, что, приехав в Англию, совершила ошибку. Как ей справиться с болью, если ей постоянно напоминают о том, что она потеряла?

— У вас акцент, который я не узнаю, — сказал Гарет. — Он явно не местный…

— Ох, лорд Гарет, вам следует помолчать. Берегите силы.

— Дорогой мой ангел милосердия, уверяю вас, что мне гораздо полезнее разговаривать с вами, чем лежать молча и гадать, доживу ли я до рассвета. Я не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Прошу вас, отвлеките меня от них.

Она вздохнула:

— Ладно. Уговорили. Я из Бостона.

— Графство Линкольншир?

— Колония Массачусетс.

Улыбка исчезла с его лица.

— Ах да… Бостон, — устало произнес он и закрыл глаза, будто эта фраза лишила его последних сил. — Вы оказались далековато от дома, не так ли?

— Возможно, дальше, чем следовало, — загадочно произнесла она.

Он, кажется, даже не слышал, что она сказала.

— В прошлом году у меня там погиб брат. Он был капитаном Четвертой армии, подавлял мятеж… Мне его страшно не хватает.

Джульет прижалась щекой к спинке сиденья и глубоко вздохнула. Если этот юноша умрет, он так и не узнает, кем ему приходится маленькая девочка, забавляющаяся с его кружевным галстуком. Он никогда не узнает, что незнакомка, ухаживавшая за ним в его последние минуты, — та женщина, которую любил его брат, и не узнает, почему, преодолев расстояние в несколько тысяч миль, она оказалась в Англии.

Сейчас или никогда. И она решилась.

— Мне тоже, — прошептала она.

— Простите, не понял?

— Я сказала: мне тоже его страшно не хватает.

— Прошу прощения, я не вполне понимаю… — пробормотал он и, побледнев, замер, начиная догадываться о правде. Широко раскрытыми глазами он пристально смотрел на Джульет, а в его сознании, затуманенном болью, отдельные элементы, как в головоломке, постепенно складывались в цельную картину.

Бостон.

Джульет.

Мне тоже его страшно не хватает.

— Не может быть, — сказал он, качая головой и глупо улыбаясь, как будто подозревал, что стал объектом глупейшего розыгрыша, или — еще хуже — как будто он знал, что женщина говорит правду, но его разум отказывается ее воспринять. Он подробнейшим образом обследовал взглядом каждую черточку ее лица. — Мы все думали… Я имею в виду, Люсьен сказал нам, что он пытался разыскать вас… Нет, у меня, должно быть, галлюцинация! Не может быть, что вы та самая Джульет.

Его Джульет…

— Но я и есть его Джульет, — прозвучал тихий ответ. — И теперь я приехала в Англию под защиту его семьи, потому что он просил меня сделать это в том случае, если с ним что-нибудь случится.

— Но это просто непостижимо, я не могу поверить…

— Значит, он рассказывал вам обо мне? — спросила Джульет, глядя в темноту за окошком.

— Рассказывал? Да в своих письмах домой он только и писал о своей любви к «колониальной деве», к своей «прекрасной Джульет». Он сообщил, что собирается жениться на вас. Я… вы… Господи, от потрясения я утратил дар речи, мисс Пэйдж! Не могу поверить, что вы здесь, собственной персоной!

— Поверьте, — сказала она печально. — Если бы Чарльз был жив, мы с вами были бы братом и сестрой. Не умирайте, лорд Гарет. Я не переживу, если еще один брат де Монфор безвременно уйдет в могилу.

Он вдруг закрыл лицо испачканной кровью рукой и затрясся всем телом. На какое-то мгновение ей показалось, что он умирает от потрясения, вызванного ее признанием, и что дрожь его тела — это агония. Она замерла от страха, но неожиданно заметила под кружевной манжетой его белозубую улыбку. Гарет буквально трясся от смеха.

Джульет даже растерялась, не понимая, чему тут можно смеяться.

— Значит, эта малышка, — пробормотал он, отводя от лица руку и глядя на собеседницу увлажнившимися глазами, — эта малышка…

— Ваша племянница.

«Моя племянница!»

В это самое мгновение Перри, щелкнув кнутом, галопом въехал в огромные ворота и на головокружительной скорости помчался по покрытой щебенкой длинной подъездной дороге к замку. Продолжать разговор было невозможно. В разбитом окошке появилась физиономия Чилкота, который скакал рядом с дилижансом; фалды его камзола развевались.

— Держись, Гарет! — кричал он. — Мы почти на месте!