– Горячка-Мейкер просил передать, - объяснил я.
– Вчера его видел на Фолсомской даче. А это будто бы его мать, просил тебя заглянуть к ней - не нужно ли ей чего. Как я понимаю, это значит, что ты должен отдать ей его долю с последнего вашего дела.

– Ты меня обижаешь, - сказал Пэдди, пряча бумажку и снова извлекая из-под стола бутылку джина.

Я опрокинул второй стакан и подобрал уже ноги, налаживаясь домой. В это время с улицы вошли четверо новых посетителей. Узнав одного, я остался сидеть. Он был высок, строен и наряжен во все, что полагается иметь на себе хорошо одетому человеку. Остроглазый, остролицый, с тонкими, как лезвия, губами и остроконечными усиками - Бритва Вэнс. Я удивился: что он делает в пяти тысячах километров от своих нью-йоркских охотничьих угодий? Пока я дивился, я повернулся к нему затылком, сделав вид, будто слушаю певицу, которая пела теперь посетителям: "Стать бы мне бродягой". За ней, в углу, я заметил другую знакомую личность из другого города - Фарта Джима Хакера, круглого и румяного детройтского бандита, дважды приговоренного к смерти и дважды помилованного.

Когда я снова принял нормальную позу, Бритва Вэнс и трое его товарищей уже расположились за два стола от нас. Он сидел ко мне спиной. Я оглядел его соседей.

Напротив Вэнса сидел молодой великан, рыжий, голубоглазый, румяный, с красивым - на свирепый и грубый манер - лицом. Слева помещалась смуглая девушка с бегающими глазами, в понурой шляпке. Она беседовала с Вэнсом. Внимание рыжего гиганта было приковано к четвертой персоне. Она того заслуживала.

Она не была ни высокой, ни низкой, ни худой, ни пухлой. На ней была черная косоворотка с зеленой вышивкой и серебряными штучками. На спинке ее стула висело черное манто. Лет около двадцати. Глаза у нее были синие, рот алый, зубы белые, локоны, видневшиеся из-под черно-зелено-серебряной шляпки, - темно-каштановые; и был у нее носик. Словом, если не воспаляться из-за деталей, она была миленькая. Так я и сказал. Пэдди Мексиканец согласился: "Ничего"; а Анжела Грейс предложила мне подойти и сказать 0'Лири, что она мне нравится.

– 0'Лири - это большой?
– спросил я, сползая на стуле так, чтобы протянуть ногу между Пэдди и Анжелой. А кто его красивая подруга?

– Нэнси Риган, а та - Сильвия Янт.

– А принц, спиной к нам?

Под столом ботинок Пэдди вместо ее ноги ударил по моей.

– Не пинай меня, Пэдди, - взмолился я.
– Больше не буду. Впрочем, хватит мне сидеть здесь, зарабатывать синяки. Домой пора.

Я попрощался и пошел к двери, держась к Бритве Вэнсу спиной. В дверях мне пришлось уступить дорогу двум новым гостям. Оба меня знали, но оба прошли индифферентно - Еврей Холмс (другой, не тот ветеран, который устроил налет в Мус-Джоу в веселые старые дни) и Дэнни Берк, Король Лягушачьего острова в Балтиморе. Славная парочка - обоим в голову не придет отнять чужую жизнь без гарантированной выручки и политического прикрытия.

Я направился к Керни-стрит, думая на ходу о том, что сегодня вечером притон Лароя полон воров и почему так много среди них выдающихся гастролеров. Тень в подъезде нарушила мою умственную работу. Тень сказала:

– Тсс!

Я остановился и стал разглядывать тень, пока не признал в ней Бино, кокаиниста- газетчика, который, случалось, подкармливал меня сведениями когда верными, когда нет.

– Спать хочу, - проворчал я, - а байку про заику-мормона я слышал, так что, если ты насчет этого, скажу сразу, и я пошел.

– Не знаю я ни про каких мормонов, - возразил он.
– Но кое-что знаю.

– Ну?

– "Ну" - это легче всего сказать, а я хочу знать, что я с этого имею.

– Найди подъезд почище и вздремни, - посоветовал я.
– Ты поправишься, когда проспишься.

– Нет! Послушайте, я правда знаю. Честно! Слушайте!
– Он придвинулся, зашептал: - Готовится дело в национальном банке Симена. Какое дело, не знаю, но это точно. Это не брехня. Честно! Назвать никого не могу. Вы же знаете, я сказал бы, если знал. Честно. Дайте десятку. Ведь за такое не дорого. Сведения верные - честно.

– Верные - из понюшки.

– Не, не, не! Честно, я...

– Так какое же будет дело?

– Я не знаю. Я слышал только, что Симена возьмут. Не...

– Где слышал?

Бино затряс головой. Я сунул ему в руку серебряный доллар.

– Понюхай еще и придумай остальное, - сказал я ему.
– Получится интересно - добавлю до десятки.

Я шел к углу, ломая голову над рассказом Бино. Сам по себе он смахивал на то, чем, возможно, и был - басней, придуманной, чтобы выманить доллар у доверчивого легаша. Но он существовал не сам по себе. Притон Лароя - а в городе он был не один такой - ломился от публики, опасной для жизни и имущества. Тут стоило пораскинуть мозгами - тем более что компания, застраховавшая национальный банк Симена, была клиентом сыскного агентства "Континентал".

За углом, пройдя десяток шагов по Керни-стрит, я остановился.

На улице, где я только что был, грохнуло два раза - выстрелы крупнокалиберного пистолета. Я повернул обратно. За углом я увидел на тротуаре кучку людей. Молодой армянин, пижонского вида, малый лет девятнадцати-двадцати, прошел навстречу - лениво, руки в карманах, насвистывая: "У Сью разбито сердце".

Я присоединился к кучке - превратившейся уже в толпу - вокруг Бино. Бино был мертв - кровь из двух дыр в груди пачкала смявшиеся под ним газеты.

Я вернулся к Ларою и заглянул туда. Рыжего 0'Лири, Бритвы Вэнса, Нэнси Риган, Сильвии Янт, Пэдди Мексиканца, Анжелы Грейс, Деэнни Берка, Еврея Холмса, Фарта Джима Хакера - никого из них не было.

Возвратившись к Бино, я постоял там, прислонясь к стене, и посмотрел, как приехала полиция, поспрашивала зевак, ничего не выяснила, свидетелей не нашла и отбыла, захватив с собой то, что осталось от газетчика.

Я пошел домой спать.

Утром я просидел час в архиве агентства, копаясь в папках и в нашей картинной галерее. На Рыжего 0'Лири, Дэнни Берка, Нэнси Риган и Сильвию Янт у нас ничего не было насчет Пэдди Мексиканца - только догадки. Не было заведено и дел на Анжелу Грейс, Бритву Вэнса, Еврея Холмса и Джима Хакера, но их фотографии имелись. В десять - час открытия банка - я отправился в национальный банк Симена, имея при себе эти снимки и рассказ Бино.