Если это твое - ты не зря запер на замок, - шепнул 0'Гар мне на ухо.

А теперь можете бежать, - сказал я им.
– Отоспитесь как следует, на работу явитесь завтра. Они кивнули и вышли из дома.

Вот как у вас в агентстве поддерживают равновесие!
– сказал Дафф.
– На каждого урода-оперативника по красавице?

В коридоре появился Дик Фоули.

– Что у тебя?
– спросил я.

– Финиш. Анжела привела меня к Вэнсу. Он привел сюда. Я привел полицейских. Его взяли... Ее взяли.

На улице грохнули два выстрела. Мы подошли к двери и увидели какую-то возню в полицейской машине. Мы подошли к ней. Бритва Вэнс в наручниках корчился в кабине, сползая на пол.

– Мы держали его в машине, Хьюстон и я, - объяснил Даффу агент в штатском, человек с жестким ртом.
– Он хотел бежать, схватил револьвер Хьюстона обеими руками. Мне пришлось стрелять... два раза. Капитан нам голову оторвет! Нарочно держал его здесь - как будущего свидетеля. Ей-богу, я бы не стал стрелять, но тут - либо он, либо Хьюстон!

Дафф обозвал агента ирландской дубиной и помог ему поднять Вэнса на сиденье. Полные боли глаза Вэнса остановились на мне.

– Я... тебя... знаю?
– выдавил он.
– "Континентал"... Нью-Йорк?

– Да.

– Не мог... вспомнить... у Лароя... с Рыжим?

– Да, - сказал я.
– Взяли Рыжего, Флору, Окуня и деньги.

– А Папа... до... пуло...са... нет.

– Папа до чего?
– переспросил я, и спина у меня похолодела.

Он приподнялся на сиденье.

– Пападопулос, - выговорил он из последних сил.
– Хотел... пристрелить его... уходит с девушкой... легавый поспешил... жалко...

Слова в нем кончились. Он содрогнулся. Смерть уже стояла в его зрачках. Врач в белом хотел протиснуться мимо меня в машину. Я оттолкнул его и, нагнувшись, схватил Вэнса за плечи. Затылок у меня оледенел. В животе было пусто.

– Слушай, Вэнс, - крикнул я ему в лицо.
– Пападопулос? Старичок? Мозги шайки?

– Да, - сказал Вэнс, и последняя капля крови вышла из него с этим словом.

Я уронил его на сиденье и отошел.

Конечно! Как же я не сообразил? Старый мерзавец - если бы не он, при всем его испуге, был главной пружиной, смог бы он так ловко сдать мне остальных, по одному? Их загнали в угол. Либо погибнуть в перестрелке, сдаться и кончать на виселице. Ничего другого им не оставалось. Полиция схватила Вэнса - он мог сказать и наверняка сказал бы, что Пападопулос был атаманом, и ни возраст, ни хилость, ни маска прислужника не помогли бы старому хрычу выкрутиться на суде.

А я? Мне тоже ничего не оставалось, как принять его условия. Иначе конец. Я был воском в его руках, его сообщники были воском. Он списал их также, как они помогли ему списать других, а я отпустил его на все четыре стороны.

Теперь я могу искать его, могу перевернуть город вверх дном - я обещал только выпустить его из дома, - но...

Что за жизнь!

Дэшил Хэммет. 106 тысяч за голову

– Я Том-Том Кери, - с растяжкой сказал он.

Я кивнул на кресло возле моего письменного стола и, пока он подходил, прикинул, с кем имею дело. Высокий, широкоплечий, широкогрудый, узкий в поясе, он весил, пожалуй, килограммов восемьдесят пять. Смуглое лицо его было твердым, как кулак, но ничто в нем не говорило о дурном характере. Синий костюм на нем был хороший и сидел хорошо.

Усевшись, он завернул в коричневую папиросную бумагу заряд табака и объяснил

– Я брат Пэдди Мексиканца.

Я решил, что это, возможно, правда. По масти и повадкам Пэдди был похож на гостя.

– Значит ваша настоящая фамилия - Каррера, - обронил я.

– Да.
– Он раскурил самокрутку.
– Альфредо Эстанислао Кристобаль Каррера, если желаете подробнее.

Я спросил его, как писать "Эстанислао", записал на листке, добавив: "Он же Том- Том Кери", вызвал Томми Хауда и попросил, чтобы в архиве посмотрели, нет ли у нас чего на эту фамилию. Томми ушел с листком, а смуглый человек с растяжкой проговорил в дыму:

– Пока ваши люди раскапывают могилы, я объясню, зачем пришел.

– Нескладно как Пэдди погиб, - сказал я.

– Такие доверчивые долго не живут, - объяснил его брат.
– Но такой уж он был человек... последний раз я видел его четыре года назад, тут, в Сан-Франциско. Я тогда вернулся из экспедиции в... не важно куда. Короче, я сидел на мели. Вместо жемчуга привез из поездки только пулевой шрам на бедре. А Пэдди был жирный, только что нагрел кого-то на пятнадцать тысяч. В тот день, когда мы встретились, он собирался на свидание и опасался тащить с собой такие деньги.

Том-Том Кери выдул дым и мягко улыбнулся, мимо меня, своим воспоминаниям.

– Такой уж он был человек. Верил даже родному брату. А я в тот же день уехал в Сакраменто, оттуда - поездом на восток. Одна девочка в Питтсбурге помогла мне истратить эти пятнадцать тысяч. Лорел ее звали. Любила запивать ржаное виски молоком. И я с ней пил, покуда внутри у меня все не свернулось - на творог с тех пор смотреть не могу. Так, значит, за голову этого Пападопулоса назначили сто тысяч?

– И шесть. Страховые компании предложили сто тысяч, ассоциация банкиров - пять и город - тысячу.