– -А уж я позабочусь, чтобы ваш преемник не обладал такими религиозными установками,---сказал Холмъярд.---Прошу прощения, Джон, если я кажусь вам антиклерикалом. Но я убежден, что если горовицам и суждено обрести религию, то лишь свою собственную.

– -Тогда почему же не свой язык и не свою технологию?

– -Потому что и то и другое---суть орудия общения с окружающей средой. Рано или поздно они будут развиваться в точном соответствии с земными аналогами.

– -Но разве им не нужна религия, которая подскажет, что они не заблуждаются в использовании и языка, и орудий? Разве им не нужны этические представления?

Улыбнувшись, Холмъярд долго не отводил взгляда от Кэрмоди. Тот покраснел и замялся.

– -Хорошо,---наконец сказал он.---Готов со всей убежденностью возразить вам. Нет необходимости перечислять историю возникновений всех религий Земли. Я убежден, что любое общество нуждается в действенном этическом кодексе, который даже без участия божественной силы будет карать нарушителей, обрекая их на вечные или временные страдания.

Кроме того, религиозные воззрения могут развиваться и совершенствоваться. Христианство двадцатого столетия заметно отличалось от взглядов двенадцатого столетия, и религиозный дух нашего времени во многих аспектах отличается от убеждений того же двенадцатого века. Кроме того, я не собираюсь обращать горовицев в свою веру. Моя Церковь запрещает мне подобные действия. Я могу лишь внушить им мысль о существовании Творца.

– -Даже если они ее не понимают,---засмеялся Холмъярд.---Они слышат о Боге, как о "Нем", но относятся к Нему как к женщине.

– -Пол не имеет значения. Главное, что я в таком положении, когда не могу разуверять их в существовании бессмертия.

Холмъярд пожал плечами, давая понять, что не замечает разницы. Но сказал:

– -Видя вас в таком расстроенном состоянии, я искренне сочувствую вам, потому что оно доставляет вам боль и страдания. Тем не менее помочь вам ничем не могу. И, кстати, ваша Церковь тоже.

– -Я дал слово Туту,---сказал Кэрмоди,---и не хочу нарушать его. В таком случае она потеряет веру.

– -Вы думаете, она считает вас Богом?

– -Боже сохрани! Но должен признать, меня беспокоит, что такое может случиться. Правда, пока они никак не давали мне понять, что воспринимают меня в подобном качестве.

– -Ну, а когда вы покинете их?---спросил Холмъярд.

Кэрмоди так и не смог забыть прощальную реплику зоолога. В ту ночь уснул он сразу, как провалился, и в первый раз за все время жизни с горовицами позволил себе спать допоздна.

Когда он проснулся, солнце было уже на полпути к зениту. Он увидел, что в наполовину достроенном селении царит сумятица, которая не имела ничего общего с хаосом и представляла собой какие-то целенаправленные действия. Взрослые как-то растерянно озирались, а молодежь была очень занята. Сидя верхом, они остриями копий гнали перед собой группу незнакомых горовицев, среди которых было несколько взрослых, но большей частью подростки в возрасте от семи до двенадцати лет.

– -Что вы тут устроили?---возмущенно спросил Кэрмоди у Туту.

Лицевые мыщцы вокруг клюва растянулись в улыбке, и она рассмеялась.

– -Тебя не было прошлая ночь, мы не смогли рассказать, что задумать делать. А все равно, отличный сюрприз, да? Мы решать гонять диких горовицев, что живут рядом здесь. Мы застать их во сне. Прогнать взрослых. Часть убить пришлось, это плохо.

– -Почему вы это сделали?---с трудом сдерживаясь, спросил Кэрмоди.

– -Ты не понимать? Мы думать, ты все понимать.

– -Я не Господь Бог,---сказал Кэрмоди.---О чем я тебе часто говорил.

– -Я иногда забывать,---перестав улыбаться, сказала Туту.---Ты сердиться?

– -Я не сержусь, пока ты не рассказала мне, зачем вы все это сделали.

– -Зачем? Так наше племя станет больше. Мы научить малышей, как говорить. Если они не уметь, то вырастут взрослыми. А взрослые не уметь говорить. Они станут как животные. Ты же не хочешь так, конечно?

– -Нет. Но вы убивали?

Туту пожала плечами.

– -А что еще делать? Их взрослые хотеть убить нас; вместо того мы убить их. Немного. Больше убежать. Кроме того, ты сказать: о'кей, убивать животное можно. А взрослые как животные, потому что они не уметь говорить. Мы не убивать детей, потому что они учиться говорить. Мы... как ты говорить?---принимать... да, мы принимать их. Они стать наши братья и сестры. Ты говорить мне, что каждый горовиц мне брат или сестра, пусть я не видеть их.---Она снова улыбнулась и, склонившись к Кэрмоди, серьезно сказала:---Мы иметь хорошую мысль во время набега. Вместо того чтобы есть яйца... когда нет взрослого принять их, матери разбивать яйца... почему не давать яйца детям, лошадям и другим животным тоже? И племя будет расти быстрее. Скорее станет большим.

Так оно и получилось. Не прошло и месяца, как у каждого достаточно взрослого горовица, у всех лошадей на груди покачивались яйца.

Кэрмоди сообщил об этом Холмъярду.

– -Теперь я вижу все преимущества внематочного развития плода. Если даже зародыш и не защищен от механических повреждений, это не влияет на увеличение количества новорожденных.

– -А кто будет заботиться об этих младенцах?---осведомился Холмъярд.---Ведь потомство у горовицев беспомощно как цыплята, и они их выхаживают, как люди своих новорожденных.