При свете двух ламп, освещавших единственную улицу, полицейским открылась такая бойня, что они просто-напросто застыли на месте. Дыры в деревянных фасадах домов с совершенной точностью указывали на путь, освоенный крысами, жаждавшими добраться до людей. Разбитые же окна свидетельствовали о том, что крысы не довольствовались только им. Во всех домах рыскали черные чудовища, входили, выходили, забирались на крыши ив маленькие садики. Полицейские увидели крыс, дерущихся, как они с ужасом поняли, из-за человеческих останков. Голый, изнуренный борьбой старик вывалился через стеклянную дверь в сад и принялся кататься по клумбе, стараясь сбросить с себя вцепившихся ему в плечо и зад крыс. В одном из окон появилась вопящая женщина, пытавшаяся освободиться от крысы, ухватившей ее за волосы. Она наклонилась и пробила головой стекло, осколки которого впились ей в тело, и она стихла. На одной из крыш стоял одетый мужчина с маленьким свертком в руках, скорее всего, младенцем, и ногами отпихивал карабкавшихся к нему по стене крыс. Тут же в саду лежала, свернувшись в клубок, женщина, и крысы рвали в клочья ее тело, пока другие крысы прилагали все усилия добраться до мужчины. Пожилая чета, оба в ночных одеяниях, шла по улице, мужчина отбивался от крыс тяжелой палкой, а женщина прикрывала их обоих, как щитом, металлической крышкой от мусорного ящика. Когда же мужчина упал, она попыталась защитить его своим телом, а крышкой защитить свою и его головы, но крысы все равно добрались до них. Мужчина в одной пижамной куртке сидел на ступенях своего дома и, не веря своим глазам, смотрел, как крысы рвут мясо с его ног. Мальчик лет четырнадцати кромсал ножом уже изрядно пораненную крысу. Он стоял на коленях, держа крысу между ног, а три другие крысы вгрызались ему в спину. Тучная женщина в заляпанной кровью розовой рубашке, не помня себя, била крысу об стену, держа ее обеими руками за горло и понося ее на чем свет стоит.

Один из домов загорелся, и пляшущие языки пламени напоминали сон сумасшедшего. Какая-то фигура — то ли мужская, то ли женская — появилась на пороге и с воплем бросилась по лестнице, вся охваченная огнем. За нею черные крысы с горящей шерстью попрыгали вниз и забегали-закричали вне себя от страха.

Крики, стоны, мольбы, треск дерева и визг крыс. Мольбы о помощи. Грохот разрушающейся мебели. Выстрелы. Включенное на всю катушку радио орало сентиментальные баллады, в перерывах между которыми что-то вещал глупый голос диктора.

Куда бы ни взглянули застывшие на месте полицейские, всюду был один и тот же кошмар. В конце концов их мозг отказался воспринимать реальность, все смешалось в кровавом тумане, и они пошли в атаку, стреляя и не испытывая недостатка в целях. Это был один гигантский клубок, в котором были перемешаны все — и убийцы, и их жертвы. Сотни. Сотни. Сотни. Те, у кого не было оружия, хватали что попадалось под руку — колья от ограды, доски с крыльца, все, что можно было использовать как дубинки. Они старались держаться большими группами, но так много их падало под натиском бесчисленных крыс, что группы становились все меньше и меньше.

Потом мутанты ушли, но не потому что услыхали вдалеке вой сирены, а потому что их голод был утолен и животы набиты. Они исчезли одновременно, все как один, и многие были нагружены мясом, содранным с убитых людей. Они шли через поле к лесу, не издавая ни единого звука, так что слышно было только царапанье когтей о землю. Тогда похолодели от ужаса сердца обитателей леса в предчувствии черного потока, который должен был пролиться на них. Вскоре лес затих. Только глухой стон стоял над полем, да и его заглушили сирены пожарных.

Крыса со странным белым шрамом на морде прокладывала путь среди камней, почти не ощущая тяжести груза. Остальные следовали за нею с точно такой же поклажей. Все они, набив себе брюхо, несли еду для своих хозяев. Главные силы возвращались в свое убежище возле леса, пребывая в возбуждении от одержанной победы.

Главная крыса отделилась от остальных, криками приказав немногим избранным не отставать, ибо у них еще есть дела, и они со своей поклажей послушно приблизились к ней, которая, в свою очередь, тоже была движима послушанием.

Стояла почти беспросветная тьма, даже луны почти не было видно, разве лишь кое-где серебрились лужи, когда крысы начали спуск в подземелье. Однако они привыкли к темноте, а уж те, что не вылезали наружу, и вовсе легко обходились без света. Спрыгнув с последнего уступа на самый нижний уровень, крыса сразу ощутила движение вокруг себя. Она разомкнула челюсти и угрожающе зашипела на тех, кто решил было покуситься на ее добычу. Потом опять взяла ее в зубы и направилась в дальний угол, где лежал хозяин, властелин над всеми крысами. Подземелье жило, в нем ходили, бегали с места на место, издавали взволнованные мяукающие звуки.

Когда же крыса приблизилась к жирной туше, ее остановили другие крысы ее же породы, но она приняла их вызов и, положив на пол добычу, зашипела в ответ, обнажив клыки. Те попятились и пригнулись, готовые к немедленному нападению. Но тут зашипела и заворочалась на куче соломы и сырой земли, проявляя нетерпение, тварь из тварей.

Крыса подняла тяжелый кусок. Страшась и любопытствуя, сделала еще несколько шагов по направлению к ложу, почти лишившись собственной воли из-за одной лишь близости к святыне. Вряд ли она помнила то время, когда всевластная крыса еще была сильна и ее когти остры и она до кости оцарапала ей голову, требуя послушания. До сих пор она держала в страхе черных крыс. Боевая крыса положила добычу на солому, и жирная туша поползла к ней, ее две головы закачались из стороны в сторону, носы задвигались, обнажились загнутые назад, непомерно разросшиеся от отсутствия работы клыки. Четыре челюсти впились в окровавленный кусок мяса, шумно выдавливая из него остатки крови.

Крыса сделала еще несколько робких шагов вперед, желая получить награду и в то же время страшась владыки, не зная, как бы ей выразить свое главенство над боевыми крысами. Однако самая главная крыса заверещала в ярости, и ее обнаглевшая подданная отступила. Черные крысы из охраны выпустили когти. Схватка была короткой. Перешедшая черту безгласной покорности крыса кувырком полетела прочь, не забывая покорно выставлять шею в мольбе о пощаде.

Стражи вернулись на свое место, и крыса вновь услышала чмокающие, чавкающие звуки в углу. Другие обитатели подземелья, похожие на самую главную, такие же безволосые и розовые, тоже накинулись на принесенную еду, буквально вырывая ее из пасти черных крыс, шипя и визжа от удовольствия.