Шрифт:
100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.
* * *
Овеянный тускнеющею славой, В кольце святош, кретинов и пройдох, Не изнемог в бою Орел Двуглавый, А жутко, унизительно издох. Один сказал с усмешкою: "дождался!" Другой заплакал: "Господи, прости..." А чучела никто не догадался В изгнанье, как в могилу, унести. Я научился понемногу Шагать со всеми - рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться. Встают - встаю. Садятся - сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звездный кров над головой. 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.
* * *
Рассказать обо всех мировых дураках, Что судьбу человечества держат в руках? Рассказать обо всех мертвецах-подлецах, Что уходят в историю в светлых венцах? Для чего? Тишина под парижским мостом. И какое мне дело, что будет потом. А люди? Ну на что мне люди? Идет мужик, ведет быка. Сидит торговка: ноги, груди, Платочек, круглые бока. Природа? Вот она природа То дождь и холод, то жара. Тоска в любое время года, Как дребезжанье комара. Конечно, есть и развлеченья: Страх бедности, любви мученья, Искусства сладкий леденец, Самоубийство, наконец. 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.
* * *
Все образует в жизни круг Слиянье уст, пожатье рук, Закату вслед встает восход, Роняет осень зрелый плод. Танцуем легкий танец мы, При свете ламп - не видим тьмы. Равно - лужайка иль паркет Танцуй, монах, танцуй, поэт. А ты, амур, стрелами рань Везде сердца - куда ни глянь. И пастухи и колдуны Стремленью сладкому верны. Весь мир - влюбленные одни. Гасите медленно огни... Пусть образует тайный круг Слиянье уст, пожатье рук!... 1914 - 1915
* * *
Погляди: бледно-синее небо покрыто звездами, А холодное солнце еще над водою горит, И большая дорога на запад ведет облаками В золотые, как поздняя осень, Сады Гесперид. Дорогая моя, проходя по пустынной дороге, Мы, усталые, сядем на камень и сладко вздохнем, Наши волосы спутает ветер душистый, и ноги Предзакатное солнце омоет прохладным огнем. Будут волны шуметь, на печальную мель набегая, Разнесется вдали заунывная песнь рыбака... Это все оттого, что тебя я люблю, дорогая, Больше теплого ветра, и волн, и морского песка. В этом темном, глухом и торжественном мире - нас двое. Больше нет никого. Больше нет ничего. Погляди: Потемневшее солнце трепещет, как сердце живое, Как живое влюбленное сердце, что бьется в груди. 1921