— Отец честный, — снова тихим, но властным голосом обратился он к архимандриту, — повремените еще немного: скоро ваш буду!.. Дайте, в последнее, с моими витязями побыть… проститься… Пускай отцы святые выйдут на малое время… оставят нас одних…

Архимандрит подчинился.

В келье остались одни только воины, сомкнувшиеся скорбно вкруг умирающего вождя своего. Послышались тяжелые мужские рыданья.

Невский нахмурился.

— Кто это там? — слегка прикрикнул он на дружинников. — Зачем вы душу надрываете мне жалостью?.. Полно!..

Рыданья прекратились, и Александр Ярославич, тот, кто еще при жизни своей был проименован от народа — Невский, — обратил к своим воинам предсмертное свое слово. Оно было простым и суровым.

Он звал их не щадить жизни и крови своей за отечество, не страшиться смерти, как не страшился ее и князь ихний.

— Об одном, орлята мои, скорблю, — сказал он, испросив прощенья у них за всякую обиду, буде когда причинил которому, и сам всякую им обиду прощая. — Об одном скорблю: борозда моя на Русской Земле не довершена. Раньше сроку плуг свой тяжкий покидаю!..