Хотя Сильваниус стоял в тени деревьев, она сразу почувствовала его присутствие и обернулась.

Эльфа не шелохнулась, когда он подошел к ней, и не сделала ни малейшей попытки прикрыть свою наготу.

Она молча стояла и ждала, а лунный свет сверкал в каплях воды на ее теле, Он подошел к ней и остановился пораженный, разглядывая ее прекрасное тело. У Сильваниуса было такое чувство, что они пришли друг к другу сквозь вечность и все это когда-то давно, задолго до их рождения, было уже предопределено.

Потом Сильваниус услышал нежную, тихую музыку, которая исходила не только от деревьев, но и от самой Эльфы.

Казалось, они двигаются, подчиняясь ритму этой мелодии, когда он обнял ее и прижал к себе.

Его губы коснулись ее рта, и он почувствовал, что она холодна и почти бестелесна.

Первые мгновения в его поцелуе не было никакой страсти, как будто он целовал нечто святое и духовное, чистое и вечное.

Но, когда он ощутил прикосновение ее тела, в нем стал нарастать жар страстного чувства, его поцелуй сделался настойчивым, глубоким, продолжительным, Сильваниус почувствовал, когда она прильнула к нему, что смог разбудить в ней тот же жар, что и накануне, которым горел и сам.

Никогда раньше, занимаясь любовью с многочисленными женщинами, он не испытывал такого чувства, которое сумела пробудить в нем Эльфа, когда они целовались в саду герцогов Девоншир.

Оно было настолько сильным и великолепным, что, проснувшись сегодня утром, Сильваниус засомневался, не придумал ли он все это.

Теперь он понял, что это было лишь малой толикой того чувства, которое Эльфа может пробудить в нем, и счастья, которое они могут испытывать вместе.

Он обнимал ее все крепче и крепче, и волшебство ночи входило в них, и расцветала их любовь, которая не походила ни на что ранее испытанное или даже воображаемое герцогом.

Эльфа принадлежала ему, а он ей, и разделить их было невозможно. В этот момент они казались не земными мужчиной и женщиной, а бестелесными божественными созданиями.

Ярко светила луна. Музыка деревьев становилась все громче, сливаясь с музыкой их сердец. Духи леса замерли в ожидании чуда.

Герцог поднял Эльфу на руки как пушинку и осторожно, как величайшую и самую хрупкую драгоценность, опустил на траву.

Потом было только неописуемое счастье и высшая свобода, которая на крыльях экстаза любви уносила их в — , бездонную высь…

Прошло много времени. Деревья своей тенью, словно защищая влюбленных от чужих глаз, накрыли их, а луна ушла за лес, когда Эльфа едва слышно прошептала:

— Я… люблю… тебя!

Ее голос был еле слышен, и это были первые слова, произнесенные во время их нынешней встречи. А ему казалось, что они рассказали друг другу о себе все и между ними больше не было секретов.

— И я люблю тебя, моя прекрасная Эльфа, моя дорогая, мое сердце, моя жизнь! — нежно вторил он.

— Я не… понимаю, как можно… чувствовать такой восторг, такое счастье… такое абсолютное совершенство и… остаться живым! — прошептала Эльфа.

— Я не испугал тебя?

Он догадался, что она улыбнулась прежде, чем ответить:

— Как меня… может… испугать… Сильваниус?

— Ты считаешь, что я именно такой?

— Ты — бог, которому я всегда… поклонялась и молилась, о котором грезила, гуляя в лесу, и когда… ты пришел сейчас… я поняла, что мечта моя воплотилась в жизнь. Я чуть не упала перед тобой на колени.

— Это я хочу упасть перед тобой на колени. Потому что ты самая изысканная нимфа, которая когда-либо выходила из волшебного пруда в этом лесу.

Эльфа рассмеялась от счастья.

— Волшебный пруд, — сказала она. — Когда я увидела его, то сразу поняла, почему ты в детстве любил приходить сюда.

— Ты знала, что я пойду за тобой в этот вечер? — спросил Сильваниус.

— Мне кажется… я знала почти наверняка. Деревья позвали меня сразу, как только я увидела их. Когда я вошла в лес, они показывали мне, куда… идти.

— Мне кажется, наша встреча у пруда в эту дивную ночь давно была предопределена.

— О, Сильваниус! Ты понял это! — воскликнула Эльфа. — Я никогда даже и не мечтала, что кто-то сможет понять это, а в последнюю очередь — ты.

Она почувствовала, что он обиделся на эти слова.

— Я не… имею в виду… бесчувственность, а лишь… я так много слышала… всякого о тебе, что считала тебя человеком… могущественным, но доступным… просто человеком.

— А теперь?

— Для меня ты… бог, который всегда был… частью моей жизни.

— Так же, как и ты была частью моей, хотя я и не осознавал этого. Только теперь, когда ты оказалась в моих объятиях, я наконец понял, что не только наш союз был предопределен с момента зарождения жизни на земле, но и что мы будем вместе целую вечность.