– Как хорошо ты сделал, что пришел прямо сюда и так рано! Но принес ли ты башмаки? Да? Я не встану, пока но надену их!

Сали вынул из кармана желанные башмаки и подал их так жадно мечтавшей о них красавице; она скинула старые и скользнула в новые, которые пришлись как раз впору. Тогда только она поднялась со стула, потопталась на места в новых башмаках и несколько раз быстро прошлась взад и вперед. Она слегка приподняла длинное голубое платье и с восхищением смотрела на красные шерстяные бантики, украшавшие башмаки, а Сали тем временем не отводил глаз от милой, очаровательной девушки, в радостном возбуждении ходившей перед ним по комнате.

– Ты смотришь на мой букет?
– спросила Френхен.
– Не правда ли, какой красивый? Знаешь, это уж последние цветы, которые мне удалось найти на нашем пустыре. Лишь кое-где попадалась розочка или астра, а теперь, когда они собраны в букет, никому и в голову не придет, что я с трудом нашла их среди такого разорения. Ну, мне пора уходить отсюда: в саду - ни цветочка, в доме - хоть шаром покати.

Сали огляделся и только теперь заметил, что вывезена вся движимость, которая еще оставалась в доме.

– Бедняжка Фрели!
– сказал он.
– У тебя уже забрали все?

– Вчера, - ответила она, - увезли все, что только можно было сдвинуть с места, и не оставили мне ничего, кроме кровати. Но я тут же продала ее, теперь и у меня есть деньги. Смотри!

Она вынула из кармана несколько новеньких блестящих талеров и показала ему.

– С этими деньгами, - продолжала она, - я должна, как сказал сиротский опекун - он тоже был здесь, - отправиться на поиски места в город и уйти отсюда сегодня же.

– И здесь уже ничего не осталось!
– сказал Сали, заглянув на кухню. Ни дров, ни сковородки, ни ножа! Ты ничего не ела с утра?

– Ничего, - ответила Френхен.
– Я могла бы купить себе что-нибудь, но решила потерпеть, чтобы потом досыта поесть вместе с тобой, ведь я так рада этому, ты не поверишь, как я рада!

– Если бы я смел прикоснуться к тебе, ты поняла бы, что у меня на сердце, красавица ты моя!

– Правда, нельзя, ты изомнешь мой наряд, да и цветы пожалеем, так будет лучше и бедной моей голове - ведь ты всегда ерошишь мои волосы.

– Идем же, двинемся в путь.

– Нет, надо еще дождаться, пока заберут кровать, а потом я запру пустой дом и больше сюда не вернусь! Мой узел отдам на хранение женщине, которая купила кровать.

И вот они уселись друг против друга и стали ждать. Крестьянка скоро пришла; это была коренастая говорливая женщина, она привела с собою парня, который должен был унести кровать. Когда женщина увидела возлюбленного Френхен и принарядившуюся девушку, она, разинув рот от удивления, подбоченилась и воскликнула:

– Скажи на милость, Фрели! Ты, я вижу, времени зря не теряешь: принимаешь гостей и разоделась, как принцесса.

– Как же, - сказала Френхен, приветливо улыбаясь, - а вы знаете, кто это?

– Ах, как будто это Сали Манц. Гора, говорят, с горой не сходится, а человек с человеком сойдется. Но будь осторожнее, дитя, вспомни, что было с вашими родителями!

– Ах, теперь все переменилось, и все опять хорошо, - улыбаясь, с дружеской откровенностью, почти снисходительно возразила Френхен.
– Вот видите, Сали - мой жених!

– Жених? Что ты говоришь!

– Да. И богат к тому же, он выиграл в лотерею сто тысяч гульденов. Представьте себе, соседушка!

Та подскочила на месте, испуганно всплеснула руками и воскликнула:

– Сто! Сто тысяч!

– Да, сто тысяч, - серьезно уверяла Френхен.

– Боже милостивый, это неправда, ты обманываешь меня, дитя!

– Не хотите - не верьте, воля ваша!

– Но если это правда и ты выйдешь за него замуж, что вы сделаете с такими деньгами? Ты станешь знатной дамой?

– Конечно, и мы сыграем свадьбу через три недели!

– Поди прочь, противная лгунья!

– Он уже купил великолепный дом в Зельдвиле, с большим садом и виноградником; вы должны побывать у меня, когда мы устроимся, я надеюсь на это.

– Непременно, чертенок ты этакий!

– Вот увидите, как там прекрасно! Я приготовлю чудесный кофе и угощу вас сдобным хлебом с маслом и медом!

– О плутовка! Так и знай, приду!
– воскликнула женщина, и взгляд ее стал жадным, а изо рта потекли слюнки.