Подъехала на автомобиле Бобби Андерсон. На ней было новое голубое платье. Она не хотела прерывать работу, но Гарднер вызвался ее подменить, и вот она здесь. Сам же Гарднер посетить похороны отказался. Он крепко спал после выпитого накануне. Андерсон тоже была уставшей, но сегодня ею владело какое-то странное чувство. Возможно, из-за Руфи, возможно, из-за Давида, возможно, из-за всего города. "Превращение" продолжалось, это происходило со всеми жителями города, за исключением Гарда. И это было хорошо. Скоро, уже совсем скоро...

Колокола, колокола, колокола.

Хейвен как будто отвечал им. Все они - Тремейны и Дженнингсы, Аппельгейты и Голдменсы, Дюплесси и Арчинбурги - добропорядочные граждане штата Мэн. Все они теперь были заодно: их мысли... их чувства... они были вместе, они слушали, и звон колоколов пульсировал в их жилах.

Ив Хиллмен и Батч Дуган ехали на арендованном Ивом "джипе" по лесной дороге. Странно, - думал Дуган. Никогда еще он не видел такого тихого леса, где не слышно ни единой птицы.

Внезапно тишину прорезал странный звук.

– Что за чертовщина?..

– Колокола, что же еще?
– отозвался Дуган.
– Они звучат очень красиво. Наверное, сейчас начнутся похороны.

Они похоронят Руфь на горе... Какого черта я здесь делаю с этим ненормальным старикашкой?

Но он понимал, что менять что-либо уже слишком поздно.

– Колокола в методистской церкви, сколько я себя помню, звонили совершенно иначе, - сказал Ив.
– Кто-то подменил их.

– Ну и что?

– Ну и ничего! Ладно, Страшила Дуган, нам надо думать о другом.

Дуган оглянулся. На заднем сидении "джипа" лежала старая потертая сумка.

– Хотел спросить тебя, что в этой сумке.

– Разные старые вещи. Тебя это не касается.

Они проехали указатель, говорящий о том, что машина въезжает в черту города.

– Скажи, - после долгого молчания вновь обратился к нему Дуган, - что же мы все-таки будем искать?

– Не знаю. Но пойму, что это оно, если увижу.

Дуган промолчал, выругавшись про себя, и поднес ко лбу руку. Именно здесь была сосредоточена головная боль, начавшаяся как только они пересекли пограничную черту.

Все присутствующие в церкви ждали, когда преподобный Гухрингер начнет свою проповедь. Он слыл мастером на эти вещи.

И вот он начал:

– Мы провожаем в последний путь Руфь Мак-Косленд...

Большинство жителей Хейвена сидели, держа у рта носовые платки. Возможно, некоторых приезжих это удивило, но это была вынужденная мера. Как звезды падают с неба в августе, так выпадали зубы у хейвенцев. Но не только с ними происходила эта беда. Некоторые приезжие тоже потеряли по зубу на следующий день.

У некоторых смертельно болела голова, и эту боль невозможно было снять таблетками.

И у большинства из них во время проповеди и после нее, и в особенности на следующий день, стали появляться разные идеи. Они приходили внезапно, и многим хотелось закричать: "Эврика!", но они не смели нарушить тишину, царившую на похоронном богослужении.

Жители Хейвена хорошо видели эти перемены и радовались от души. Они понимали, что чем больше людей побывало здесь сегодня, тем больше "превратившихся" и "превращающихся" будет на свете, и таким образом они выполнят требования Великой Идеи.

Дуган и Хиллмен ехали по трассе. Дуган чувствовал себя несколько угнетенно, но не смог бы объяснить почему. Конечно, старик сумасшедший, мысль о том, что Хейвен стал змеиным гнездом, - паранойя. К этому прибавилось нервное напряжение, растущее где-то в глубине души Страшилы. Нервы ни к черту, - подумал он.

– Почему ты держишься за голову?
– спросил Ив.

– Потому что она болит.

– Если ветер подует, станет немного легче.

Боже, что он здесь делает? И почему ему так нехорошо?

– Я чувствую себя так, будто кто-то бросил таракана в мой кофе.

– Угу.

Дуган посмотрел на него:

– Но ведь ты себя так не чувствуешь, верно? У тебя все хорошо?

– Я устал, но голова у меня действительно не болит, и я спокоен.

– А почему она должна у тебя болеть?
– торопливо спросил Дуган. Разговор напоминал ситуацию из "Алисы в стране чудес".
– Головная боль, мне кажется, не передается на расстоянии.

– Если тебя и еще шестерых ребят запереть в тесной комнате, то через десять минут у всех вас будет болеть голова, верно?