Васькес заволновался, когда "Рюрикович" вынырнул в Плеядах.

– Я думал, наше задание в Нью-Йорке.

– Ты не ошибся.

– А что мы делаем в космосе?

– Мог бы догадаться - ищем планету победившего коммунизма.

– Божье мой! Неужели такая есть во вселенной?

Пришлось поведать побледневшему до синевы креолу древнюю легенду о "Флаурмее".

Тыщу лет тому назад , когда мир узнал безжалостную напасть русской конкуренции, отряд калифорнийцев отчалил к звездам, дабы навеки избегнуть дьявольского изобретения и там, в неведомых мирах, воссоздать земной рай. Назывался их корабль "Флаурмей". С той поры и бродят по галактике легенды о чудной планете, где построен стопроцентный американский коммунизм.

– Наша задача - отыскать эту планетку. Понял, Васькес?

Напарник кивнул, но в глазах Васькеса надолго остекленел вопрос: на хрена мне, кубинцу, еще и калифорнийский коммунизм? Ничего, пусть подумает.

За три недели мы пропахали весь треугольник Электра-Астеропа-Майя, где по слухам скрывалась красная планета. Коммунизм по дороге не попадался. "Косагр не может не выполнить задание". Чеканная строка боевого устава все чаще гремела в голове. Нервничал и ничего не понимающий напарник. Пришлось обратиться к тонкостям теории.

– Что есть коммунизм, Васькес? Это заразная социальная чумка! И прививку от не мы сыщем только в пораженном ею организме. Конечно, ты скажешь, и теоретически будешь прав, что проще уничтожить Америку, но...

Теорию прервал возопивший благим матом кубинец:

– Божье мой, Ванья, взгляни на экран! Вот он, комьюнизм!

Точно. Планета была в форме куба.

Отправляясь в земной рай, я взял самый большой калибр. И еще кое-что.

Пахло на планете неважно. Но ни заводов, ни дорог, только стальные пирамиды были видны по горизонту. И маленький городок, красневший крышами в долине. Один на всю планету.

Где же коммунизм?

Лишь увидев первого колониста, я смог перевести дух. Это был ковбой без лошади. В черной шляпе, стройный, он палил из кольта по бутылкам, мальчишка.

Следом попался рыбак. Удил он в оранжевой реке.

– Как улов, браток?

Заржав, мужик посмотрел на меня в восхищении. Гм. При коммунизме прослыть остряком - раз плюнуть.

– Ты даешь! Хлебни-ка, детина, - протянул бутылку рыбак, сам гнал!

– Спасибо.

– Как знаешь. Да хранит тебя робог!

И он показал почему-то под землю.

Мне некогда было точить лясы с безумным мужиком. Задание торопило и... тут я увидел ее.

Пацаны, когда-нибудь вы поймете меня, это была настоящая женщина, а не нынешний суповой набор в брючках. Повернувшись спиной, она малевала на пригорке картину. Я не мог разглядеть цвет ее волос - столь крут был под?ем.

– Превосходно!

Дама не испугалась. Здесь люди не боялись людей.

– Вам нравится?

– Очень.

– Я имею ввиду картину.

Пришлось отвести взгляд от ослепительной блондинки. Гм. Нежная мазня. Зубастая челюсть горизонта сияла на холсте радугой.

– Как вам сказать...

Блондинка подсказала улыбкой: мне простится дежурный комплимент.

– Для женщины - гениально.

– Понятно, - она могла не только улыбаться, - вы заурядный женоненавистник!

– Не припомню, чтобы обо мне мог так сказать хоть один человек. Из носящих юбку.

– Тогда в чем дело?

– Видите ли, в женщине, занимающейся искусством, всегда есть что-то жалкое.

Фыркнув, она собралась, вырвала у меня мольберт и обожгла взглядом. Он обещал реванш. И меня аж в жар бросило от предвкушения этого реванша. Надо ли говорить с какой грацией блондинка спустилась с холмика. Задуманное ей удалось вполне. Убедившись, что я гляжу ей вслед, - свистнула.

– Бегу, Джейн!

Измывающийся над бутылками дурачок сорвался с места. Улыбался щенком. Она же старательно не смотрела в мою сторону, феминистка...

x x x

Дед замолчал - опять в свой камин уставился. Только посасывал давно потухшую ферцингорейку.

Распахнулась дверь. Выскочившая на крыльцо бабка принялась лупить скалкой по диффузной пси-антенне. Бабушка обожала сериал "Похищение белокурой арверонки".

– Неделю прошу отремонтировать, но в этом доме нет мужчин!

В мою сторону не смотрела - взрослый человек, а всерьез дуется из-за какой-то древней, трехсотлетней посудины.

Очередной удар чуть не снес бетонное основание пси-диффузки. Дверь захлопнулась.

Первым перестал изображать поваленную статую Колька, самый смелый из нас.