Но тщетно все! О Мэтью, помоги

Услышать Музы легкие шаги,

55 Проникнуться высоким вдохновеньем:

Вдвоем мы предадимся размышленьям

Как Чаттертона в запредельный мир

Призвал, увенчан лаврами, Шекспир;

Как мудрецы к бессмертной славе вящей

60 Оставили в столетьях след слепящий.

Нам стойкость Мильтона внушит почтенье;

Мы вспомним тех, кто претерпел гоненья,

Жестокость равнодушья, боль презренья

65 И муки превозмог, стремясь упорно

На крыльях гения. Затем, бесспорно,

С тобой мы всем по праву воздадим,

Кто за свободу пал, непримирим:

Швейцарец Телль, наш Альфред благородный

И тот, чье имя в памяти народной

70 Бесстрашный Уоллес: вместе с Бернсом он

Оплакан будет нами и почтен.

Без этих, Фелтон, воодушевлений

Не примет Муза от меня молений;

К тебе она всегда благоволит

75 И сумерки сияньем озарит.

Ведь ты когда-то был цветком на лоне

Прозрачного источника на склоне,

Откуда льются струи песен: раз

Диана юная в рассветный час

80 Там появилась - и, рукой богини

Тебя сорвав, по голубой пучине

Навстречу Фебу отпустила в дар,

И Аполлон горящею как жар

Облек тебя златою чешуею.

85 Ты умолчал - чему дивлюсь, не скрою,

Что стал ты гордым лебедем потом,

И отразил кристальный водоем,

Как в зеркале, вдруг облик мне знакомый.

К чудесным превращениям влекомый,

90 Ни разу не рассказывал ты мне

О том, что скрыто в ясной глубине,

О том, что видел ты в волне прибрежной,

Сцеловывая корм с руки наяды нежной.

(Сергей Сухарев)

МОЕМУ БРАТУ ДЖОРДЖУ

В унынии провел я много дней:

Душа была в смятенье - и над ней

Сгущалась мгла. Дано ли мне судьбою

(Так думал я) под высью голубою

5 Созвучьям гармоническим внимать?

Я острый взор не уставал вперять

Во мрак небес, где сполохов блистанье;

Там я читал судьбы предначертанья:

Да, лиру не вручит мне Аполлон

10 Пусть на закате рдеет небосклон

И в дальних облаках, едва приметный,

Волшебных струн мерцает ряд заветный;

Гуденье пчел среди лесных дерев

Не обращу в пастушеский напев;

15 У девы не займу очарованья,

И сердце жаром древнего преданья,

Увы, не возгорится никогда,

И не восславлю прежние года!

Но кто о лаврах грезит, тот порою

20 Возносится над горестной землею:

Божественным наитьем озарен,

Поэзию повсюду видит он.

Ведь сказано, мой Джордж: когда поэтов

(Либертасу сам Спенсер молвил это)

25 Охватывает сладостный экстаз,

Им чудеса являются тотчас,

И скачут кони в небе горделиво,

И рыцари турнир ведут шутливый.

Мгновенный блеск распахнутых ворот

30 Непосвященный сполохом зовет;

Когда рожок привратника играет

И чуткий слух Поэта наполняет,

Немедленно Поэта зоркий взгляд

Узрит, как всадники сквозь свет летят

35 На пиршество, окончив подвиг ратный.

Он созерцает в зале необъятной

Прекрасных дам у мраморных колонн

И думает: то серафима сон.

Без счета кубки, до краев налиты,

40 Прочерчивают вкруг столов орбиты

И капли влаги с кромки золотой

Срываются падучею звездой.

О кущах благодатных в отдаленье

И смутное составить представленье

45 Не в силах смертный: сочини поэт

О тех цветах восторженный сонет

Склоненный восхищенно перед ними,

Рассорился б он с розами земными.

Все, что открыто взорам вдохновенным,

50 Подобно водометам белопенным,

Когда потоки серебристых струй

Друг другу дарят чистый поцелуй

И падают стремительно с вершины,

Играя, как веселые дельфины.

55 Такие чудеса провидит тот,

В ком гений поэтический живет.

Блуждает ли он вечером приятным,

Лицо подставив бризам благодатным,

Пучина необъятная до дна