Предложение звучало заманчиво, чтобы не сказать больше. Конечно, не бренди соблазнял ее, а скорее опасная, неодолимая потребность быть с ним, снова ощутить тепло и покой. Рядом с Дамоном Джулия становилась совершенно другой женщиной – безвольной и слабой, во всем покорной своему повелителю. Кажется, она окончательно потеряла голову.

– Пожалуй, не стоит.

– Боишься остаться наедине со мной? – мягко поддразнил он.

Теперь это прозвучало вызовом. Джулия смело выдержала его немигающий взгляд и неожиданно забыла об осторожности. Что ж, сегодня все идет кувырком! А завтра… завтра она обдумает ситуацию на трезвую голову. Ну а пока ей необходимо немного старого бренди и тепло рук Дамона.

– Я, конечно, пожалею об этом… – вздохнула она, шагнув к маркизу. Тот улыбнулся и помог ей подняться в карету. Что-то коротко приказав кучеру, он сел рядом, и лошади тронули. Джулия с облегченным вздохом откинулась на бархатные подушки и смежила было веки, но тут же вновь открыла глаза, почувствовав, что Дамон смотрит на нее, вернее, на то, что осталось от ее костюма – бледно-зеленого платья, зашнурованного спереди золочеными лентами. Заметив, как жадно уставился Дамон на ее облегающий корсаж, девушка укоризненно покачала головой:

– Почему ты глазеешь на меня с таким видом?

Дамон неохотно оторвался от чарующего зрелища,

– С каким именно?

– Словно сидишь за столом, а я – одно из блюд.

Маркиз весело засмеялся, но Джулия решительно скрестила руки на груди:

– Я считала, что той ночью ты вполне удовлетворил; свое любопытство!

– Ошибаешься, мой аппетит разыгрался еще больше, – заверил Дамон, но, заметив ее смущение, мгновенно стал серьезным и с обманчивой небрежностью облокотился о спинку сиденья.

– Я сделал тебе больно, – тихо сказал он. – Но так всегда бывает в первый раз.

Жаркий румянец разлился по лицу и шее Джулии. Она словно воочию увидела их сплетенные тела, вновь испытала боль слияния, исступленное наслаждение отдаваться и владеть… Конечно, она не была наивной дурочкой и примерно знала, чего ожидать, но не представляла, как тесно свяжет их эта близость. Невероятно, что многие люди считают подобные отношения ни к чему не обязывающими, мимолетными забавами. Пережитое навсегда и необратимо изменило Джулию, сделало не только опытнее, но и мудрее.

– Ничего страшного, – пробормотала она, избегая его взгляда.

– В следующий раз будет лучше.

Теперь, кажется, вспыхнули даже корни волос. Должно быть, он заметил ее смущение и наслаждается им.

– Следующего раза не будет, – выдохнула девушка. – Это нечестно!

– Нечестно? – удивился Дамон.

– Разумеется! Или забыл о леди Аштон и ее нерожденном младенце?

Лицо Дамона мгновенно помрачнело. Джулия поняла, что ему неприятна эта тема.

– Я отнюдь не уверен, что она сказала правду. И попытаюсь все выяснить. Но даже если Полин и беременна, я не могу жениться на ней, иначе, клянусь, не вынесу такой жизни и попросту придушу ее!

Джулия впервые ощутила к нему нечто вроде сочувствия. Дамон был человеком гордым и никогда не плясал ни под чью дудку и уж тем более не позволил бы манипулировать собой такой особе, как леди Аштон.

Девушке захотелось обнять его, утешить, но, стойко сопротивляясь непрошеному порыву, она лишь крепче сжала кулачки и забилась в угол.

– Должно быть, тебе нелегко приходится…

– Не будем говорить сегодня о Полин, – резко бросил Дамон, но лицо его тут же смягчилось, а губы раздвинулись в улыбке. Сунув руку в карман, он извлек маленький бархатный мешочек.

– Я привез тебе подарок.

Но Джулия не спешила протянуть руку.

– Спасибо, не надо, – смущенно пробормотала она. – Мне ни к чему…

– Это твое по праву. Ты должна была получить его восемнадцать лет назад.

Девушка нерешительно взяла мешочек и распустила шнурок. Внутри оказалось что-то твердое и холодное. Джулия разжала ладонь и затаила дыхание при виде великолепного кольца с огромным бриллиантом в тяжелой золотой оправе. Голубоватый камень испускал яркие снопы искр.

– У тебя ведь никогда не было обручального кольца, – заметил Дамон.

– Я не…

– Примерь.

Джулии ужасно хотелось посмотреть, как выглядит перстень на ее пальце, но она боялась пошевелиться. Кольцо и все, что оно знаменует, – не для нее. Их брак долго не продлится. Принесенные обеты не имели смысла – послушное бормотание детей, не ведающих о том, что с ними делают.

Девушка беспомощно взглянула на Дамона, одновременно тронутая и в тоже время испуганная его несказанной щедростью.