Зная, что не заснет, Элизабет спустилась вниз и решила выпить бокал хереса. К тому же ей следует поразмыслить об изменениях, происшедших с дочерью. Может, исполнится ее заветное желание, и Лидиан найдет себе достойного мужа, заведет семью.

Элизабет вошла в библиотеку и с радостью обнаружила, что в камине еще горит огонь.

Налив себе маленький бокал хереса, она вернулась к камину, подняла глаза к потолку и тихо сказала:

– У меня предчувствие, что все будет хорошо, Джон.

Наша дочь стала красивой, разумной молодой женщиной.

Ты мог бы ею гордиться, дорогой.

– Что он, несомненно, и делает.

Голос из темноты до смерти перепугал Элизабет. Она так резко обернулась, что вино пролилось на ковер. В кресле с высокой спинкой полулежал Гаррет де Грей, медленно потягивая бренди.

– Как вы посмели шпионить за мной? – вспыхнула Элизабет.

– Любой мог бы вам сказать, что я прихожу сюда каждый вечер, чтобы пропустить на ночь стаканчик.

– Вы слишком много пьете.

– Так оно и есть, – согласился Гаррет и, встав с кресла, забрал у нее бокал. – Разрешите поухаживать за вами, леди Экленд. Херес?

– Не стоит беспокоиться. Проигнорировав отказ, он подошел к столику и налил ей вина из хрустального графина.

– Теперь, когда мы становимся членами одной семьи, – заметил он, – пришло время заключить перемирие. Давайте посидим вместе у огня.

– Мне не хотелось бы нарушать ваш интимный ритуал, лорд де Грей.

– А мне доставит удовольствие побыть в вашем обществе, мадам. Несмотря на острый язычок, вы до некоторой степени вносите разнообразие.

– Как я могу устоять против такой лести? – ехидно спросила Элизабет, принимая из его рук бокал. Она устроилась в соседнем кресле и тщательно разгладила каждую складку на платье.

Гаррет невозмутимо следил за ее действиями.

– Мадам, и часто вы разговариваете со своим покойным мужем? – осведомился он.

– Нет, не часто, – с вызовом ответила Элизабет. – Однако по временам это меня успокаивает.

– Видимо, мне тоже стоит поговорить со своей женой. – Он слегка улыбнулся. – Хотя если Одри следила за мной эти два года, то, как я подозреваю, меня ждет хорошая взбучка.

– Она, кажется, умерла от лихорадки?

Гаррет кивнул и отхлебнул бренди:

– А ваш муж?

– Сердце, – коротко объяснила Элизабет и нерешительно добавила:

– Я надеялась, мы состаримся вместе, и никогда не думала, что так рано потеряю его.

Впервые оба ощутили намек на взаимопонимание, и Элизабет вдруг заметила, какие у Гаррета де Грея удивительные глаза.

– Скоро ваша дочь уже не будет нуждаться в опеке, – медленно произнес он, – что вы намерены делать в будущем, мадам?

– Я собираюсь провести остаток жизни в деревне.

– Восхитительно, – сухо прокомментировал Гаррет.

– А каковы ваши намерения, милорд? Хотите до конца своих дней жить в доме брата?

Слова Элизабет рассердили и позабавили его:

– Нет, мой язвительный маленький друг. Я куплю собственный дом, когда буду к этому готов. А пока меня устраивает общество Эдгара и его семьи.

– Я вас не виню, – сказала она, тут же раскаявшись в необдуманных словах. – Одному жить тяжело… а они такие замечательные люди. каждый по-своему.

– Я бы хотел сделать вам предложение, мадам, – улыбнулся Гаррет. Его развеселило поспешное извинение.

Элизабет замерла, гадая, будет ли это предложение столь же оскорбительным, как полученное ею в день приезда к де Греям.

– Если вам угодно, – продолжал он, – вы могли бы составить мне компанию в этих ночных бдениях.

Элизабет чуть наклонила голову, бросив на него взгляд поверх хрустального бокала:

– Возможно, я соглашусь.., если вы попытаетесь вести себя прилично.

– Я еще не забыл, как это делается, – улыбнулся он.

Но не грубо и дерзко, а с дружескими искорками в глазах.

Элизабет удивлялась на себя, причем каждый раз, когда направлялась в библиотеку, пока это не стало для нее привычным. Никто не догадывался об их ночных встречах, а они, словно по молчаливому уговору, хранили свою дружбу в тайне. Мало-помалу оба перешли с воспоминаний о покойных супругах на более личные темы, обсуждали детство, привязанности и увлечения.