– Расскажите о нем, – попросил вдруг де Грей.

Лидиан нахмурилась, стараясь подобрать слова:

– Он красивый.., жизнерадостный.., неистовый. Не любит долго находиться на одном месте. Жаждет приключений и увлекает всех за собой.

Эрик с восхищением увидел, как на одно мгновение ее осторожность исчезла, позволив ему заглянуть в романтическую душу. Она слишком неопытна, сразу видно, каких трудов ей стоит хранить верность странствующему возлюбленному.

– Когда вы последний раз виделись с ним? – Девушка опустила глаза, но Эрик безжалостно продолжал:

– Год? Два?

– Год, – выдавила она.

– Он писал вам?

– Я больше не хочу говорить о нем. – Ее лицо опять превратилось в маску.

– Разумеется, мисс Экленд.

Несмотря на его вежливость, Лидиан знала, о чем он думает: она была дурой, и Ченс никогда к ней не вернется. Какая самонадеянность! Он не знает Ченса, не понимает волшебного чувства, которое околдовало их, этих необыкновенных воспоминаний о нежных поцелуях, смехе и радости в объятиях друг друга. Ченс будто герой романов или поэм о страстной любви. На меньшее она никогда бы не согласилась!

Музыка умолкла, и лорд де Грей проводил девушку к матери. Элизабет обменялась с ним лишь парой фраз, но Лидиан чувствовала ее ликование.

– Милорд, вы меня, конечно, не помните, – улыбнулась она, – последний раз я видела вас еще мальчиком.

– Кое-что я помню, леди Экленд, – возразил де Грей. – Вы часто приезжали к нам и рисовали акварели с моей матушкой.

– Да, так оно и было! Передайте герцогине, что я вспоминаю о ней с большой нежностью.

– Надеюсь, в скором времени, леди Экленд, вы снова окажете нам честь. Я передам матушке ваши слова. – Поцеловав ей руку, Эрик обернулся к девушке, и в его зеленых глазах мелькнул огонек. – Благодарю за танец, мисс Экленд.

Лидиан сделала реверанс, все еще негодуя из-за его вопросов и снисходительного отношения к ней. Едва де Грей отошел, она тут же повернулась к нему спиной и облегченно вздохнула. Но, к своему огорчению, увидела по глазам матери, что та желает продолжить столь многообещающее знакомство.

– Он столь же очарователен, сколь и красив! – воскликнула Элизабет. – И вы замечательно смотрелись вместе, когда танцевали.

– Ничего не выйдет, мама, – резко ответила Лидиан. – Его просто осаждают женщины, а я дала ему понять, что замужество меня не интересует.

– Дала ему понять . – упавшим голосом повторила Элизабет. – Лидиан, скажи, что ты шутишь…

– Нет. Я сказала, что жду другого.

– О, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Отвергнуть такого мужчину, как де Грей, и рассчитывать на этого негодяя Ченса Спенсера… Хочу сообщить тебе о своем решении. – Лидиан молча смотрела на мать, ожидая продолжения. – На днях я видела объявление, что сдается в аренду на сезон небольшой дом. Он расположен в хорошем месте, к югу от Сент-Джеймса, и идеально нам подходит.

– Нет необходимости снимать дом в Лондоне, – запротестовала Лидиан. – Мы и так едва сводим концы с концами. Мама, неужели ты собираешься выбросить деньги на ветер, чтобы найти мне мужа!

– Не на ветер, – упрямо сказала Элизабет – Это вклад в твое будущее. Ты считаешь, что влюблена в Ченса, поскольку никогда по-настоящему не общалась с другими мужчинами. Проведя сезон в городе, ты увидишь, как много радости предлагает жизнь.

– Мама, это самая нелепая идея.

– Я так решила.

– Мы разоримся!

– Возможно. Но у тебя по крайней мере будет шанс выбрать себе мужа. И твой отец, я уверена, полностью согласился бы со мной. – Элизабет решительно направилась к свободному стулу.

Лидиан сидела в маленькой библиотеке Экленд-Холла, скрупулезно подводя итоги в бухгалтерской книге, а Элизабет проверяла, как справляются с обязанностями две служанки и кухарка. Большего штата прислуги они не могли себе позволить, и леди Экленд занималась делами, которые не подобали дамам ее положения. Джон оставил им скромное наследство, а годового дохода с поместья едва хватало на текущие нужды.

Лидиан выполняла роль управляющего, следя за арендаторами и слугами. Довольно тягостная обязанность, не сулящая ни малейшей надежды вылезти из долгов. В доме уже видны признаки запустения, хотя он не потерял своего очарования. И сам дом, и вся обстановка были старыми" изношенными, но ухоженными и любимыми.

Деревянные панели отполированы до блеска, а выцветшие ковры и портьеры содержались в образцовой чистоте.

Если бы удалось восстановить дом в его былой красоте! Лидиан чувствовала себя виноватой, отказываясь выйти замуж за какого-нибудь богатого человека, который мог им помочь. Мать заслуживала легкой, безбедной жизни.