Жюстин и Филипп сдержанно посмотрели на нее, зная, что она лжет.

– Верно, – подтвердил Жюстин. – Вам лучше поехать туда сейчас же, если хотите застать его. Не удивлюсь, если Бернар скоро уйдет и останется на ночь в городе. – В его голосе прозвучала искренняя злоба, когда он добавил:

– Надеюсь, он получит то, что заслужил!

– Месье Дюбуа. – Северин спокойно встретил взгляд Лизетты, ничуть не выражая сожаления по поводу того, что он сделал с ее мужем. – Пожалуйста, верните мне письмо. Это единственное доказательство, которое я могу предъявить капитану Жерве, чтобы предотвратить арест Максимилиана.

– Сначала я должен знать, – ответил Северин, – намереваетесь ли вы и ваша семья обратиться к властям по поводу состояния вашего мужа.

Другими словами, она получит письмо, если пообещает не рассказывать капитану Жерве и его лейтенантам, что Сажессы жестоко избили ее мужа. Лизетта подавила бессильную злость, подумав, что власти в любом случае ничего не сделают. Но ее ненависть к Дюбуа и Сажессам останется на всю жизнь, и она дала себе обещание, что когда-нибудь они поплатятся за свои дела. Лизетта не смотрела на Жюстина, зная, что он думает то же самое.

– В обмен на письмо мы будем молчать, – пообещала она. – Пожалуйста, помогите кучеру вытянуть карету из грязи, прежде чем уедете. Я должна побыстрее доставить мужа домой, иначе вы будете виноваты в его смерти.

– Конечно, – согласился Северин, скрывая за грубостью свою неловкость. Он не был мягкосердечным человеком, так же как не был способен на искреннее раскаяние. Но что-то во взгляде молодой жены Волерана вызвало в нем непрошеное чувство стыда – она была похожа на ребенка, которого незаслуженно обидели взрослые. Лизетта продолжала обнимать своего мужа, как бы защищая его от всех бед на свете.

– Странная пара, – проворчал Дюбуа, вполголоса обращаясь к Рене. Затем повернулся и сделал знак братьям Сажессам, чтобы те помогли вытащить карету из грязи. – Эта женщина не понимает, что представляет собой это чудовище. Иначе не стала бы защищать его.

– Может быть, она единственная, кто знает, каков он на самом деле, – задумчиво ответила Ренэ. Она оглянулась назад с неожиданной грустью. – Мне бы хотелось, чтобы она была женой Этьена. Возможно, ей бы удалось изменить его.

Макс медленно возвращался из глубокого забытья к мучительной действительности. Глаза его открылись, и он обнаружил себя окутанным мягким бархатом. Он осторожно размышлял над создавшейся ситуацией и шаг за шагом вспоминал, что произошло. Макс решил, что он еще не умер, так как испытывает сильнейшую боль. Нерешительно пошарив рукой, он нащупал мокрую землю, клочок или два травы и грязный край юбки Лизетты. Ее нежные пальцы гладили его волосы.

– Теперь уж это продлится недолго, – пообещала она, склонившись над ним. – Скоро мы будем дома, Макс.

Макс услышал отдаленные звуки голосов. Ему хотелось знать, что происходит.

– Помоги мне, – приказал он дрожащим голосом.

– Макс, не надо…

– Помоги мне, – с досадой повторил он.

Лизетта медленно приподняла голову и плечи мужа, поддерживая его своим телом в полусидячем положении. Она закусила губу, услышав его глухой стон. Если бы только она могла взять его боль себе! Лучше самой терпеть, чем видеть, как он страдает.

– Лизетта, – прошептал он, – почему…

– Не сейчас, – прервала она его мягко, но решительно. – Скоро я все объясню тебе, а сейчас отдыхай.

Сажессы и их зять ускакали по дороге, ведущей к плантации Волерана. Карета Ренэ двигалась по краю поля и остановилась неподалеку. Рене сама открыла дверцы, давая строгие указания кучеру.

Филипп подошел и нагнулся над Лизеттой.

– Не понимаю, – сказал он. – Ведь Бернар в «Сирене». Почему же ты сказала им, что он дома?

– Чтобы выиграть время, – ответила она, чувствуя, что муж внимательно слушает.

– Время для чего? – спросил Филипп.

– Для того чтобы предупредить Бернара, прежде чем они найдут его, – ответила Лизетта.

– Нет, – возмутился Филипп. – Зачем предупреждать Бернара? Почему мы должны укрывать его от Сажессов?

Лизетта хотела ответить, но в это время появился Жюстин. Он мрачно потирал затылок, но улыбнулся, встретившись взглядом с Максом.

– Привет, отец!

– Бернар, – с усилием произнес Макс, и Лизетта быстро прервала его: