– Ну, а "во-вторых"?
– пробурчал Ершов.

– А во-вторых, почему бы кое-кому действительно не подправить свое прошлое без ущерба для других, даже наоборот?

"Мертвые становятся живыми", - подумал Андрей.

– Откуда ты знаешь, что у него на уме? Вдруг твоему, понимаешь, божеству, вздумается менять прошлое, как ему захочется? Нам неизвестно, зачем вообще это делается, с какой целью?

– Что если это просто забава некой системы, стоящей по развитию неизмеримо выше человека, а никакая не попытка контакта?
– предположил Андрей.

– А даже и забава!
– горячо сказал зав.
– Все равно просто отмахнуться от нашего "божества" мы ведь не можем, и ты, Виктор Иваныч, отлично это понимаешь.

Ершов собрался было ответить, но в это время по кабинету раскатился гудок видеофона, вмонтированного в стену над дверью. Ершов пошарил рукой под столом и экран засветился.

Первое,что бросилось в глаза Андрею, была густая черная борода, заполнившая добрую половину экрана, и только потом он увидел все лицо: смуглый овал с мясистым носом и густыми бровями, похожими на двух гусениц. Мохнатые гусеницы шевельнулись, борода взъерошилась и из ее глубин раздался неожиданно пронэительный торжествующий голос:

– Виктор Иваныч, Зонин вышел на связь! Вместо контрольного - целое послание.

Зав удовлетворенно затеребил ракету и посмотрел на насторожившегося

Ершова. Андрей издал какой-то сдавленный звук и тоже посмотрел на

Ершова. Ершов медленно поднялся, застыл и стал просто неотличим от монумента.

– Что он сообщил, Леван?
– зычный голос начальника Космоцентра внезапно стал хрипловатым, как у зава.

– Да что-то не совсем понятное, Виктор Иваныч. Ребус!
– Бородатый Леван наклонил голову и начал читать.
– Предупреждение насчет приборов подтвердилось. Был задержан в указанном квадрате. Стал свидетелем невероятных явлений. Испытал воздействие многих неизвестных факторов.

Пятая фиксирующая колонна стала исправной. Продолжаю полет с расчетной скоростью по расчетному маршруту. В дальнейшем контрольные по графику. Подробности при возвращении.
– Бородатый Леван посмотрел на Ершова. Непонятно, Виктор Иваныч. Кем он там задержан?

– Ну, вот, необходимость в передаче отпала, - тихо сказал зав.

Монумент ожил, забарабанил пальцами по столу.

– Спасибо Леван. Ждите, я сейчас зайду.

Черная борода еще немного помаячила на экране, а потом исчезла.

– Прямо не передача, а поэма какая-то!
– вдруг загрохотал Ершов. Стал свидетелем, понимаешь, невероятных явлений! Испытал воздействие многих неизвестных факторов! Стихи! Квинт Гораций Флакк! Публий, понимаешь,

Овидий Назон! Невероятных явлений! Каких явлений? Каких факторов?

– Виктор Иваныч, затраты энергии на блиц-связь...
– начал зав, но Ершов перебил его:

– Знаю, что затраты энергии! Знаю!
– Он зашагал па кабинету.
– Но чему его учили-то, понимаешь? Тут событие, можно сказать, беспрецедентное, а он: "Невероятные явления"! Что толку то от его... э-э... беллетристики?

– А ты сам, Виктор Иваныч, как бы сообщил?
– полюбопытствовал зав.

Ершов остановился, подумал.

– Н-ну, не знаю...
– начал он неуверенно.
– Не беспокойся, я бы придумал!

И вновь зашагал по кабинету с победным видом.

– Интересно, - задумчиво протянул зав.
– Откуда Зонин знает, что был задержан? Ведь все приборы вышли из строя...

– Это ты у меня спрашиваешь, Николай?

– Подождите, - сказал Андрей, вспоминая, и с силой потер висок.

Ершов замер на полпути к шкафам.

– Я сидел на платформе, ждал поезда, и удивился, почему солнца уже не видно за деревьями, а на моих часах только четырнадцать двадцать. Только я тогда сразу забыл об этом, не до того было...

– Да говори ты толком, Громов!
– сердито сказал Ершов.

– В тот день, когда я здесь появился, - начал терпеливо разъяснять Андрей, - у меня на руке были часы.
– Он для пущей убедительности поднял левую руку и показал Ершову часы.
– Вот эти. Когда здесь дело уже шло к вечеру, на моих часах было двадцать минут третьего. Корабельное время, понимаете? Локальное время "Вестника".

Ершов, наконец, понял.

– А может быть они у тебя стояли!

– Нет, в том-то и дело, секундная стрелка шла, это я хорошо помню.

– Значит, Зонин прикинул по часам уже после того, как вышел из

квадрата, что его задержали, - подытожил зав.
– Кстати, обратите внимание: полет продолжается с расчетной скоростью...

– То есть это... э-э... космическое божество не тормозило "Вестник", а задержало его как-то иначе, - подхватил Ершов.

– И насчет фиксирующей колонны, - продолжал зав.
– Заметьте, не "исправил", а "стала исправной". Вероятно, тоже дело рук неведомого...