— Твой отец был сумасшедшим, Этьен, полностью и совершенно, злобным, омерзительным животным. Ты сказал, что не похож на него. Послушайся, прекрати все ато1 Ты должен отпустить меня.

— Не волнуйся, я не стану обращаться с тобой так жестоко. Сколько раз повторять? И прошу не упоминать больше эту тему, меня она раздражает.

Он подошел к письменному столу и, открыв ящик, вынул нож для разрезания бумаг, с перламутровой ручкой и коротким лезвием. Ариель невольно вздрогнула, но Этьен только аккуратно разрезал рукава и плечевые швы жакета и стащил его. За жакетом последовала блузка. Ариель осталась в одной сорочке из тонкого батиста.

Он несколько мгновений помедлил, жадно оглядывая ее, и осторожно коснулся кончиком пальца соска, гладя его сквозь легкую ткань.

Ариель затаила дыхание и попыталась отстраниться.

— Хорошо, Ариель, довольно шуток. Дай мне увидеть тебя всю.

И нож прорезал кружевные лямки. Этьен медленно стянул сорочку, то и дело останавливаясь, пока батист не лег у ее ног белой пеной. Этьен выпрямился, задумчиво потирая челюсть.

— Восхитительно, — причмокнул он губами.

Позор. Гнусное, омерзительное унижение.

Все это было так давно, но теперь мгновенно нахлынуло на Ариель. Она снова здесь, с Пейсли, ощущает на себе взгляд его крошечных глазок, едва выносит прикосновение потной руки к ягодицам…

— Жаль, но я не хочу чтобы ты простудилась, купаясь в холодной воде. Я развяжу тебя, Ариель, но если опять примешься за свое, буду вынужден отделать тебя кнутом.

Он освободил ее и подтащил к медной ванне:

— Садись и избавься поскорее от этой ужасной вони.

Ариель молча повиновалась. Этьен бросил ей на колени губку и кусок лавандового мыла, а сам подошел к креслу у камина и удобно устроился лицом к Ариель, скрестив ноги, — Очень приятное зрелище, — заметил он. Ариель скорчилась в ванне, подтянув колени к подбородку и не двигаясь.

— Мойся, или я сам тебя вымою. Ариель вынудила себя намылить губку, и медленно, отвернув голову, начала растирать тело.

— Очень мило. Только не стоит возиться с волосами, — объявил Этьен. Если и останется неприятный запах, я просто вылью на них духи, которые нашел в столе отца. Кстати, это не твои, Ариель? Тоже лавандовые, как и мыло.

«Он изменился, — внезапно поняла Ариель. — Стал более уверенным, самонадеянным, чем раньше. И, как ни странно, приобрел все манеры отца. Да и французский акцент почти пропал».

Она вздрогнула при звуках его голоса:

— Вода уже остыла, Ариель? Хочешь, чтобы я помог тебе?

Ариель покачала головой, не желая ни видеть, ни говорить с ним. Если полностью игнорировать Этьена, может, он исчезнет?

— Глупая, глупая девчонка, — упрекнула она себя, проводя намыленной губкой по животу.

— Ниже, Ариель.

Ариель судорожно сглотнула и подчинилась. Что делать? Нужно что-то придумать! Быть пассивной жертвой… нет-нет, она просто не может, не позволит, чтобы это случилось с ней снова! Но что, если она будет сильной? И попытается взять над ним верх?

Ариель неспешно встала, выжала губку, позволив воде струиться по груди.

— Подай мне полотенце, — холодно приказала она.

Этьен поднял брови, но все же встал, взял пушистое полотенце со спинки стула и вручил Ариель, не отрывая взгляда от упругих холмиков, усеянных прозрачными капельками.

— Прочь от меня, безмозглый глупец! Этьен отпрянул, не в силах поверить собственным ушам:

— Что это ты лопочешь, черт побери?!

— Ты плохо слышишь? Убирайся и веди себя прилично. Я хочу вытереться и одеться.

Полностью сбитый с толку, Этьен вернулся к камину и сел, но не отвернулся и молча наблюдал, как Ариель тщательно вытирается, словно другой заботы у нее нет, словно в комнате, кроме нее, ни одной живой души, словно не он наблюдает за ней, дожидаясь, пока снова сможет привязать свою жертву к крюку.

— Ты такой дурак, — спокойно заметила Ариель. заворачиваясь в полотенце и стягивая его узлом на груди. — По крайней мере твой отец был не таким.

Жестоким, злобным, жирным, но не дураком. Ты же просто глупый мальчишка! Этьен, побагровев, вскочил:

— Как ты посмела говорить со мной в таком тоне! Ариель заставила себя небрежно, со скучающим выражением, пожать плечами.

— Но разве это не правда? Пытаться украсть жену другого? Овладеть женой умершего отца? Неужели не в состоянии найти себе женщину? Или всегда приходится довольствоваться собственностью других мужчин? Признайся, с тобой не все в порядке. Климат Англии, должно быть, тебе вреден. За последнее время ты еще заметнее поглупел.

Этьен рванулся к ней с искаженным яростью лицом.